Горелый порох
Серая пыльная колонна тяжелым, но довольно ходким шагом двигалась обочиной большака в сторону Орла. Это были одни из последних советских пленных сорок первого. Встречь поверженным, кроша допотопный булыжный камень, перли немецкие танки, самоходки и орудийные тягачи. Вперемешку с ними, с малым интервалом ехали грузовики с боеприпасами и провиантом, автоцистерны с горючим и легковушки с начальством. По другой обочине слегка изреженной вереницей в том же направлении, как бы в обгон, мчались мотоциклисты. Пехота, и та сидела на бронетранспортерах и машинах с откинутыми брезентами. И вся эта махина, подогретая наступательной удачей и октябрьским солнцем, безудержно ломилась на север, как будто там еще теплее. Все на колесах, на гусеницах, в едином ударном скопище. Пешими были только регулировщики с краткими указателями на древках: «На Тулу!». «На Москву!»…
В кювете, в ошметьях сохлой дорожной грязи, валялся обшарпанный зеленый борт полуторки с косой надписью «Вперед, на запад!». Шагах в пятнадцати от него, закорячив обгорелые скаты, лежала покореженная машина.
Слушать Горелый порох онлайн бесплатно
Бывший муж Вероники неожиданно вернулся из заграницы. Он богат, успешен, у него престижная работа, а она влачит жалкое существование, перебиваясь с зарплаты до зарплаты. Растит его дочерей-близнецов, о существовании которых тот даже не подозревает, потому что бросил ее много лет назад без объяснений. Она думала, что забыла его после всей боли, что он ей причинил..
На страницах романа Ежи Анджеевского беспрерывно грохочет радио. В начале звучит сообщение от четвертого мая, о том, что в штабе маршала Монтгомери подписан акт о капитуляции, "согласно которому …немецкие воинские соединения в северо-западной Германии, Голландии, Дании… включая военные корабли, находящиеся в этом районе, прекращают огонь и безоговорочно капитулируют".
Все случилось на вечеринке, именно там Марина – двадцатилетняя студентка и любимица родителей – встретила араба Амира. После того вечера жизнь обоих перевернулась с ног на голову. Но эта история не о жизни среди богатств очаровательного шейха, как и не о тяготах бытия русской красавицы в гареме. Эта история о большой любви, которую герои пронесут через все испытания.
18+.
Сборник малой и большой прозы от представителя русского андеграунда Георгия Халапсина. Нарративы маргинального ада глубинки: суровые будни пролетариев, маргиналиев, обывателей-потребленцев, достославные и невероятные приключения низов.
Часть I:.
1. Зачёт за жизнь.
2. Жизнь за зачёт.
3. Лучший продаван.
Казалось, что даже воздух был другим. Саша стоял перед старым, покрытым ржавчиной, покосившимся знаком, на котором виднелась надпись: Парусиново. Парень посмотрел в обе стороны, но на трассе было пусто. Чтоб попасть в Парусиново, нужно было съехать с трассы и ехать по старой дороге, где в трещинах асфальта прорастала трава. Никто давно по ней не ездил.
Прозу Леонида Сергеева отличает проникновенное внимание к человеческим судьбам, лирический тон и юмор.
Автор лауреат премий им. С. Есенина, им. А. Толстого, им. С. Михалкова, Первой премии Всероссийского конкурса на лучшую книгу о животных 2004 г., Первой международной премии "Литературный Олимп" 2011 г.
Том 2. 1952-1962.
Вторая книга "Записок" Лидии Чуковской переносит нас из конца 30-х - начала 40-х - в 50-е годы. Анна Ахматова, ее нелегкая жизнь после известного постановления 1946 года, ее попытки добиться освобождения вновь арестованного сына, ее стихи, ее пушкиноведение, ее меткие и лаконичные суждения о литературе, о времени, о русской истории - таково содержание этого тома.
Я ненавижу своего босса!
Затянуть покрепче галстук на холёной шее или добавить в кофе ложку цианистого калия – вот о чём я мечтаю двадцать четыре на семь. Но вместо того, чтобы воплотить свои фантазии в реальность, я вынуждена улыбаться и делать вид, что всё прекрасно, ведь меня с ним связывает идеальный контракт.
В моей жизни не было места спокойствию. Я – «девочка праздник», беспокойная нимфетка, любящая клубы и веселье. А еще я люблю скорость. Она течет по моим венам вперемешку с кровью. Когда туфли от Джимми Чу слетают с моих ножек, и мотор моего синего Ниссана оживает, тогда не остается места легкомыслию, и я позволяю себе побыть настоящей собой.