Горелый порох
Серая пыльная колонна тяжелым, но довольно ходким шагом двигалась обочиной большака в сторону Орла. Это были одни из последних советских пленных сорок первого. Встречь поверженным, кроша допотопный булыжный камень, перли немецкие танки, самоходки и орудийные тягачи. Вперемешку с ними, с малым интервалом ехали грузовики с боеприпасами и провиантом, автоцистерны с горючим и легковушки с начальством. По другой обочине слегка изреженной вереницей в том же направлении, как бы в обгон, мчались мотоциклисты. Пехота, и та сидела на бронетранспортерах и машинах с откинутыми брезентами. И вся эта махина, подогретая наступательной удачей и октябрьским солнцем, безудержно ломилась на север, как будто там еще теплее. Все на колесах, на гусеницах, в едином ударном скопище. Пешими были только регулировщики с краткими указателями на древках: «На Тулу!». «На Москву!»…
В кювете, в ошметьях сохлой дорожной грязи, валялся обшарпанный зеленый борт полуторки с косой надписью «Вперед, на запад!». Шагах в пятнадцати от него, закорячив обгорелые скаты, лежала покореженная машина.
Слушать Горелый порох онлайн бесплатно
Когда-то давно семилетний мальчик подарил трехлетней соседской девочке плюшевого котенка, наполненного леденцами. Спустя годы он сделал ей предложение, но она отказалась выйти за него замуж и даже пообещала вернуть этот подарок в знак полного разрыва отношений...
Юрий Фофин. Педагог-психолог, филолог. Публиковался в журналах «Наш современник», «Сибирские огни», на сайте «Российский писатель», в Антологии «молодой» литературы «Заря».
P.S. СЛУШАТЬ РЕКОМЕНДУЮ В НАУШНИКАХ.
"Пикник и прочие безобразия" - это сборник рассказов, являющийся своеобразным продолжением книг "Моя семья и другие звери", "Птицы, звери и родственники" и "Сад богов". Главными героями этого замечательного сборника рассказов стали сам Даррелл и его необыкновенные родственники и знакомые.
Жизнь курортного городка Эннистон тихо крутится вокруг купален и целебных источников. Тихо до тех пор, пока в город не возвращается самый знаменитый его уроженец — профессор философии Джон Роберт Розанов, ищущий приличного кавалера для своей красавицы внучки. А его некогда любимый ученик, давно променявший философию сперва на искусствоведение, а затем на пьяный дебош и беспорядочные половые связи, пытается понять, вправду ли он хотел утопить дождливой ночью законную супругу, или это ему лишь померещилось…
От урожденного японца, выпускника литературного семинара Малькольма Брэдбери, лауреата Букеровской премии за "Остаток дня", - первый в его блистательном послужном списке сборник рассказов. Эти пять поразительных историй о волшебной силе музыки и сгущающихся сумерках объединены не только тематически и метафорически, но и общими персонажами, складываясь в изысканное масштабное полотно.
Роман «Сердечная подруга» повествует о французе Брюсе Бутаре, которому из-за болезни трансплантируют сердце молодой женщины. Тот факт, что жизнь персонажей круто меняется в результате определенных событий, стал не единственным совпадением: главным связующим звеном двух романов является метафора поиска. Стремление найти ответ на ключевой вопрос становится смыслом жизни для Жюстин, оставившей сына, погруженного в глубокую кому, чтобы собственными глазами увидеть того человека, который сбил подростка.
…Интригующим тоном, чтобы переключить внимание, Родыгин поспешил сообщить, что Векшина была на молочной кухне. Она спокойно катит коляску с младенцем, а за несколько кварталов от нее, еще неразличимый в потоке других машин, мчится автомобиль, за рулем которого сидит Филимонов. Он возвращается с дня рождения, где пил не только томатный сок.
Все пять романов, включенные известным советским писателем Лизарем Карелиным в настоящий сборник, получили признание и широкий читательский отклик.Новая книга не просто сводит под обложкой произведения писателя, написанные в разные годы. Романы, вошедшие в нее, перекликаются сюжетно, имеют единую географию. В каждом из них острота ситуаций и художественная точность пера позволяют писателю выйти на широкие социальные обобщения.
История поздней любви никогда не бывает простой. Пережив череду неудачных романов, Татьяна встречает своего Принца, но судьба решает разыграть настоящую шекспировскую драму… Принц мертв, а в убийстве обвиняют ее, хотя вспомнить подробности трагедии невозможно.
Сможет ли Татьяна справиться с бесчеловечной машиной российского правосудия или станет его очередной жертвой? Каковкин не дает однозначных ответов, но заставляет задуматься о том, что на месте Татьяны теоретически может оказаться каждый…
В этом лесу было пленительно, иначе не скажешь. Малиновка завлекала своим пением. Каждый куст — буквально каждый! — угощал ягодой! Белки вели себя с непостижимой доверчивостью, словно ручные. И на всю эту идиллию сверху любовалось солнышко — такое ясное, будто сделали его для детского спектакля. Как, впрочем, и все остальное в этом райском уголке.
Том 2. 1952-1962.
Вторая книга "Записок" Лидии Чуковской переносит нас из конца 30-х - начала 40-х - в 50-е годы. Анна Ахматова, ее нелегкая жизнь после известного постановления 1946 года, ее попытки добиться освобождения вновь арестованного сына, ее стихи, ее пушкиноведение, ее меткие и лаконичные суждения о литературе, о времени, о русской истории - таково содержание этого тома.
Я ненавижу своего босса!
Затянуть покрепче галстук на холёной шее или добавить в кофе ложку цианистого калия – вот о чём я мечтаю двадцать четыре на семь. Но вместо того, чтобы воплотить свои фантазии в реальность, я вынуждена улыбаться и делать вид, что всё прекрасно, ведь меня с ним связывает идеальный контракт.
Эта книга – большой сборник советов, как управлять временем и собственной мотивацией, чтобы добиваться лучших результатов. Она может показаться немного конспективной, но в этом есть и определенное достоинство – ведь всем известно, что сейчас у людей мало времени на прослушивание аудиокниг.
В моей жизни не было места спокойствию. Я – «девочка праздник», беспокойная нимфетка, любящая клубы и веселье. А еще я люблю скорость. Она течет по моим венам вперемешку с кровью. Когда туфли от Джимми Чу слетают с моих ножек, и мотор моего синего Ниссана оживает, тогда не остается места легкомыслию, и я позволяю себе побыть настоящей собой.