Слушать аудиокниги Курилко Алексей

Не поверите! .

Но! .

Правдиво о всемирно известном бароне Мюнхгаузене, почти что никто не писал. А уж я и подавно ничего о нем не писал. Хотя, один из лучших в XX веке литературных образов, созданный на основе его жизни и приключений, особенно близок и дорог сердцу моему. Оно и понятно! Я давно подметил, подобное тянется к бесподобному!

Судья с таким серьезным выражением лица смотрит на меня. Простите, простите, Ваша Честь. Просто, мне кажется, все мы слишком серьезно относимся к своей жизни. Слишком серьезно. Я не говорю, что это неправильно. Но чрезмерная серьёзность, она, всё-таки, чревата тем, что человек начинает смотреть на себя под неправильным углом зрения. Легче надо, легче.

На дворе 1994 год. 8 апреля. Утро. .

Электрик Герри Смитт, пришедший для установки системы безопасности, подходит к дому.

Звонит. Один раз, другой, третий… Ему никто не открывает. Изнутри ни звука.

Что делать? Уходить?! Но, ведь, установка назначена на сегодня, а у гаража стоит автомобиль. Хозяева должны быть дома. Может они на терассе или в садике за домом.

Влиться в ряды советских тружеников или рискнуть и пренебречь законом, надолго обеспечив свое существование? Пойти на фронт или отбывать срок на зоне, вдали от большой войны? Умереть или остаться в живых, заплатив за жизнь почти неподъемную цену? Главный персонаж повести Алексея Курилко «Сука, или враг по крови» постоянно находиться перед выбором.

Еду к отцу сообщить о том, что он уже полтора года как дедушка. Автобус переполнен. Сначала меня прижимают к пьшгногрудой брюнетке с небольшими усами, затем между нами вклинивается неугомонный старичок по­жеванного вида. За окном мелькает осенний пейзаж город­ского типа.

О предстоящей встрече стараюсь не думать. Не получает­ся. Отца в своей жизни я видел трижды.

Все люди знали, что сегодня умрут. По всем телеканалам транслировали последнее обращение президента.

Ничего нельзя было изменить. До конца света осталось часа три.

Было около девяти. Осенний вечер безуспешно пытался окутать мглой горящий неоновым светом мегаполис.

Ожидаемый хаос, который обычно изображают в фильмах о всемирной катастрофе и апокалипсисе, не наступил, хотя некоторый беспорядок в городе наблюдался.

Утром меня разбудила зубная боль.

Зуб этот тревожил и раньше — в последний раз накануне вечером, — но то была терпимая боль, ноющая, ненавязчивая… К ней скоро привыкал и мог игнорировать. В крайнем случае, я уделял ей внимание каким-нибудь дешевым обезболивающим.

Теперь боль, возмужав, искажала лицо и пронзала все мое тело насквозь.

Кто-то выбросил щенков в мусорный бак. Совсем крошечных. У них еще глаза не открылись. Знатоки утверждают, что им три дня от роду, не больше. Одному из них вставили спички в глаза. Говорят — дети. Сукины.

Двоих — мальчика и девочку — на время взяла наша соседка. Предложила — как откроются глаза — отдать нам.

Нам хотелось девочку. Среди животных, как мне кажется, девочки умней и преданней.

Дед рассказывал. Его призвали в армию, когда та война уже подходила к концу. Не посчастливилось ему побывать ни в одном бою, и это казалось обидным. Довелось ему охранять пленных немцев, которые восстанавливали разрушенные бомбами железную дорогу и вокзал в Будапеште. Четверо пленных совершили попытку сбежать. Их почти тут же поймали. И почти тут же приговорили к расстрелу.

Отрывок из криминальной поэмы о 90-х «Егор Лютый», монолог главного героя в день его тридцатилетия.

1.

Он мало ест, мало пьёт. Говорит редко и при этом скуп на слова. Спрашиваю его:.

– Почему ты не берёшь платы?

Молчит.

Повторяю свой вопрос.

Даже не смотрит в мою сторону.

Если рождение героя можно считать началом его истории, то тогда я мою историю начну с конца. Ибо теперь все, что было до этого, не имеет более для меня значения, а для вас особого интереса.

Я умер когда мне едва-едва исполнилось тридцать семь лет.

Смерть отвратительна, страшна, печальна… Однако умереть в день своего рождения – в этом есть для меня своеобразная красота и закономерная гармония: человек родился и, буквально в тот же день, только спустя тридцать семь лет благополучно скончался.

Она была идеалисткой, с раннего детства была такой.

А может такой уже родилась. Родители ее — типичные советские интеллигенты, всячески поощяряли в ней эту предрасположеность все идеализировать. .

Они, по сути, культивировали в ней ее безмерную восторженость, простодушие, наивность. .

Убеждали, будто им повезло родится и жить в самой лучшей на свете стране.

Что чувствует человек, который не подозревает, что его ждет в ближайшем времени?

Как можно предсказать будущее, когда тебе не верят?

Этот рассказ получил 1 место на Одесской международной литературной премии им. Исаака Бабеля. С тонким искрометным юмором, автор рассказывает историю одного сложного для героя дня. Автор своим умелым пером переплетает судьбы и истории людей, которые соедененны сложными обстоятельствами нашего времени.

Английский философ, сатирик, эстет, писатель, поэт ирландского происхождения и один из самых известных драматургов позднего Викторианского периода. Да, да, да… Все это он один. Лондонский денди и острослов. Мыслитель. Романист. Сказочник. В первую очередь известен своими восхитительными пьесами, полными тех самых остроумных парадоксов и филигранно отточенных афоризмов.

Люди, увы, несовершенны. И слава богу!

Есть к чему стремится, ведь, мало кто осмелится спорить с моим подзащитным, который утверждал, что человек — это канат, натянутый между животным и человеком. Причем, канат над бездной.

Прежде, чем мы двинемся дальше, я предлагаю присуствующим встать и склонить головы перед тем, кто имел смелость бросить вызов традиционной морали, общественному мнению и, даже,.