Все пройдет

1.

Он мало ест, мало пьёт. Говорит редко и при этом скуп на слова. Спрашиваю его:.

– Почему ты не берёшь платы?

Молчит.

Повторяю свой вопрос.

Даже не смотрит в мою сторону.

Судья с таким серьезным выражением лица смотрит на меня. Простите, простите, Ваша Честь. Просто, мне кажется, все мы слишком серьезно относимся к своей жизни. Слишком серьезно. Я не говорю, что это неправильно. Но чрезмерная серьёзность, она, всё-таки, чревата тем, что человек начинает смотреть на себя под неправильным углом зрения. Легче надо, легче.

Если рождение героя можно считать началом его истории, то тогда я мою историю начну с конца. Ибо теперь все, что было до этого, не имеет более для меня значения, а для вас особого интереса.

Я умер когда мне едва-едва исполнилось тридцать семь лет.

Смерть отвратительна, страшна, печальна… Однако умереть в день своего рождения – в этом есть для меня своеобразная красота и закономерная гармония: человек родился и, буквально в тот же день, только спустя тридцать семь лет благополучно скончался.

Английский философ, сатирик, эстет, писатель, поэт ирландского происхождения и один из самых известных драматургов позднего Викторианского периода. Да, да, да… Все это он один. Лондонский денди и острослов. Мыслитель. Романист. Сказочник. В первую очередь известен своими восхитительными пьесами, полными тех самых остроумных парадоксов и филигранно отточенных афоризмов.

Дед рассказывал. Его призвали в армию, когда та война уже подходила к концу. Не посчастливилось ему побывать ни в одном бою, и это казалось обидным. Довелось ему охранять пленных немцев, которые восстанавливали разрушенные бомбами железную дорогу и вокзал в Будапеште. Четверо пленных совершили попытку сбежать. Их почти тут же поймали. И почти тут же приговорили к расстрелу.

Еду к отцу сообщить о том, что он уже полтора года как дедушка. Автобус переполнен. Сначала меня прижимают к пьшгногрудой брюнетке с небольшими усами, затем между нами вклинивается неугомонный старичок по­жеванного вида. За окном мелькает осенний пейзаж город­ского типа.

О предстоящей встрече стараюсь не думать. Не получает­ся. Отца в своей жизни я видел трижды.

Она была идеалисткой, с раннего детства была такой.

А может такой уже родилась. Родители ее — типичные советские интеллигенты, всячески поощяряли в ней эту предрасположеность все идеализировать. .

Они, по сути, культивировали в ней ее безмерную восторженость, простодушие, наивность. .

Убеждали, будто им повезло родится и жить в самой лучшей на свете стране.

Влиться в ряды советских тружеников или рискнуть и пренебречь законом, надолго обеспечив свое существование? Пойти на фронт или отбывать срок на зоне, вдали от большой войны? Умереть или остаться в живых, заплатив за жизнь почти неподъемную цену? Главный персонаж повести Алексея Курилко «Сука, или враг по крови» постоянно находиться перед выбором.

В произведениях русского писателя Владимира Гиляровского со всей полнотой отражена его бурная, богатая событиями, встречами и приключениями жизнь: около 10 лет он скитался по России, работал бурлаком, пожарным, объездчиком диких лошадей, провинциальным актером. Гиляровский был одним из лучших репортеров столичной прессы, его «коньком» были уголовная хроника и репортажи, он писал о самых заметных и нашумевших событиях, его называли «королем репортеров».

Когда рухнула страна, нас держала на плаву любовь.

Та, что побеждает смерть.

Внешне все замечательно у Петра Манусевича в жизни. Он заведующий кафедрой в московском институте, считается авторитетом по определенной эпохе российской истории, супруга — красавица блондинка… Однажды на свой день рождения мать совершила вроде малозначимый поступок, но именно он стал причиной сердечного приступа у Петра и цепочкой последующих событий, которые перевернули всю его жизнь.

Рассказ Владимира Набокова «Гроза» является своеобразным пересказом библейской легенды о пророке Илье и ученике его Елисее. Однако перенесенное Набоковым действие в наше время «обрастает» своими деталями и подробностями, приобретая независимость (быть, может, не полную) от оригинального сказания.

Нет у меня ни имени, ни фамилии. Я вообще не человек. Я домовой, барабашка, полтергейст, квартирный демон. Называйте меня, как хотите. Понять, кто я и для чего, сам не могу. Жуть как надоело сидеть в одиночестве, и решил я поделиться, кое-какими мыслишками. Мысли вслух и на бумаге, от бабайки на диване.

Об авторе.

Уже само название этой книги выглядит как путешествие в заманчивое далеко: вот сад, подернутый рассветной дымкой, вот юные жулики, пришедшие за чужими яблоками. Это образы из детства героя одной из повестей книги Анатолия Михайлова.С возрастом придет понимание того, что за «чужие яблоки» – читай, запрещенные цензурой книги и песни, мысли и чувства – можно попасть в места не столь отдаленные.

Раннее утро. Серебряная протока спит. Спят тальники, валом подступившие к берегу, спят травы, спит рыба. Пожелтевшие листья демку — стрелолиста — отчетливо выделяются на темной, торфянистого цвета воде. Вперемежку со стрелолистом лежат красноватые узорчатые листья чилима и зеленые блюдечки кувшинки. В глубине, сквозь коричневатую толщу воды можно увидеть стелющуюся по дну траву, сочную нитчатку, гибкую и шелковистую.

Небольшой рассказ-шутка  об особенных людях из необыкновенного села…

Этот рассказ молодого автора Комкова о детских воспоминаниях «трудного» ребенка, порой не всегда радужных, о событиях давних лет с неожиданной и недетской развязкой.

Опубликовано в журнале Новый Мир, в 2017 году.

Рекомендуется прослушивать в наушниках.

Скандинавия, Х век. Йомсвикинги недавно разбиты в морском сражении, история Норвегии принимает новое направление. Эти события затрагивают даже бывшего йомсвикинга Гутхорма, живущего в самой глухой норвежской провинции.

Сын известного циркового укротителя часто рефлексировал. Думал, что ему никогда не превзойти славы своего отца, по стопам которого он пошёл. Неожиданно герою предоставилась возможность это сделать. Попав в опасную переделку, молодой циркач непонятным образом был закинут в другой мир, где существует магия и водятся неведомые ему доселе монстры, один вид которых заставил бы застыть от страха и куда более опытного укротителя.

ОН – монстр с изуродованным лицом и душой. Огненный. Яростный. Безбашенный. Дерзкий. Пробивающий себе путь к вершине с самых низов. Я – дочь одного из самых богатых и влиятельных криминальных авторитетов страны.

Я оказалась в безвыходном положении и совершила ошибку, попросив о помощи ЕГО. Теперь я должница киллера, который вправе требовать с меня долг любым способом…

Мы искренне надеемся, что книга Блуждая на высшем уровне Дэвис Чэндлер не будет похожа ни на одну из прочитанных вами в жанре фантастика. Красочные пейзажи, бескрайние горизонты с яркими красками и насыщенными цветами – все это усиливает глубину восприятия и будоражат воображение. Это кажется невозможным, но абсолютно точно и в высшей степени успешно передано словами неповторимое, волшебное, редчайшее, очень доброе настроение.

Елена Ивановна Рерих подчеркивала, что после "Зова", "Озарения" и "Общины" начинается серия книг Агни Йоги; первой в этой серии были "Знаки Агни Йоги", второй стала "Беспредельность" в двух частях, а третьей - "Иерархия".