Странная планетка
| Авторы: | Арканов Аркадий , Иванов Всеволод |
| Читает: | Александр Дунин |
| Жанры: | Роман , Проза |
| Год: | 2018 |
| Время: | 01:03:31 |
У каждого из нас – свои желания, свои радости, свой Рай, своя Геена. Мы такие разные… Нас много. Но планетка у нас – одна. Очень странная планетка. Хотя, конечно, странная она, потому что это мы все – очень странные.
Иванов В. ЛАМПА ПОСРЕДИНЕ МИРА
О'Доннелл ГЕЕНА
Арканов А. СТРАННАЯ ПЛАНЕТКА
Чёрный Саша МИРНАЯ ВОЙНА
Афанасьев Р. ОДУВАНЧИКИ
Слушать Странная планетка онлайн бесплатно
В книгу известного советского писателя Вс. Иванова включены произведения, созданные им в 1920-е годы. Это две повести "Возвращение Будды", "Чудесные похождения портного Фокина".
Всеволод Вячеславович Иванов.
СССР, 1895 - 1963.
(1895, поселок Лебяжье Семипалатинской губернии — 1963, Москва), писатель. В Москву приехал из Петрограда в 1922 уже известным автором, членом литературной группы «Серапионовы братья»; считался одним из самых одаренных среди «серапионов».
"Jackpot подкрался незаметно" - повесть известного писателя-сатирика, который вряд ли нуждается в представлении. Жанр обозначен как "фантамистика". Вот объяснение автора: "Это - сочиненное мной литературное блюдо из смеси ненаучной фантастики и еще более ненаучной мистики, то есть две основные составляющие нашей так называемой жизни".
Жил когда-то в Хабаровске человек-лайнер и был он особенным, из другого мира. Двадцать пять лет прожил в городе на берегу Амура, а до этого столько же на его противоположной стороне – в Поднебесной. А столь емкую характеристику дал когда-то этому человеку Леонид Соболев: «Иванов – словно лайнер плыл по Амуру среди литературных оморочек…» Речь об одном из самых заметных русских писателей прошлого столетия, в судьбе которого отпечатались следы красно-белых эпох – Всеволоде Никаноровиче Иванове.
Обыкновенно это происходит так: звонок в дверь, открываю, стоит он. С чёрной папкой под мышкой, и вместо «здравствуй», с суровостью сантехника: «Хозяин, где читать будем?..».
Обыкновенно мне доставляет определённое неудовольствие чьё-то чтение вслух, потому что люблю держать перед собою страницу рукописи или книжки и по привычке, навязанной мне вечным моим занятием, все прямые слова героев перечитываю по нескольку раз, подыскивая наиболее натуральную интонацию.
Их номера в небольшом парижском отеле случайно оказались рядом. И тогда — волнующим мужским голосом через тонкую стену — он вошел в ее жизнь.
Но зачем ему такая, как она? Зачем ему женщина, на лице которой время уже успело оставить свои следы? Ему — молодому, умному, талантливому, успешному, мужественному, окруженному женской любовью?
Вы никогда не задумывались о том, насколько ваши представления о мире соответствуют действительности? Иллюзии, сталкиваясь с реальностью, рушатся, ломая человеческие судьбы. Женщины-фиалки, хрупкие, дурманящие, нежные, существующие в плену собственных фантазий - способны ли они вынести правду жизни, какой бы она ни была?
Выжить, не сойти с ума, сохранить доброе сердце, не ожесточиться.
Единственное существо в этом мире, кому был предан Макс, — своему хозяину, то есть, мне. В семье он никого не признавал, кроме главы семейства. Он мог всех игнорировать, но не своего хозяина. Он очень чувствовал настроение и мысли своего хозяина. И вот, как-то хозяин вслух произнёс: «Что за проклятые птицы эти майны! Они такие же шумные, как и цыганский табор!».
Многоплановое произведение о Москве и москвичах. Прошлые века в романе органически вплетены в события из жизни героев, наших современников, что помогает им ощутить всю глубину своих московских корней, то есть малой своей родины. Роман пронизан высоким патриотическим чувством, бережной, трогательной любовью к родной Москве, к историческому прошлому великого города, его традициям.
Они совершенно не подходят друг другу. Он преуспевающий адвокат, а у нее свое кафе в Гамбурге. Его переполняют нереализованные желания, а она пытается в них разобраться. Он любит свою мебель, а она — свои проблемы. И при этом оба любят друг друга. Но в одно проклятое утро все рушится в одночасье. С разбитым сердцем садится она в машину, одержимая жаждой мести.
В этом лесу было пленительно, иначе не скажешь. Малиновка завлекала своим пением. Каждый куст — буквально каждый! — угощал ягодой! Белки вели себя с непостижимой доверчивостью, словно ручные. И на всю эту идиллию сверху любовалось солнышко — такое ясное, будто сделали его для детского спектакля. Как, впрочем, и все остальное в этом райском уголке.
В книгу Юлии Беломлинской вошли статьи, написанные для различных журналов, ранее не публиковавшиеся рецензии, а также повесть-исследование «Мой Есенин» — очередная версия загадочной гибели поэта.
Беломлинская ведет свой «открытый урок литературы», играя в учительницу советских времен — Строгую-Но-Справедливую. В стопке сочинений, «взятых на проверку» Беломлинской: Федор Достоевский, Дмитрий Быков, Эдуард Лимонов, Рей Брэдбери, Людмила Улицкая и Наталья Медведева, Полина Дашкова и Параша Жемчугова…
В селе жила образцовая счастливая семья: отец, работавший колхозным чабаном в кубанской станице, мать и десятилетний сын. Сын помогает отцу в его непростом деле и очень любит своих родителей.
Но в один прекрасный момент главу семьи подставляют, и он теряет всё: стадо, работу и уважение, попадая под суд. Все попытки доказать свою правоту оканчиваются неудачей, а пострадавшему предлагают вместо восстановления доброго имени деньги, от которых тот отказывается…
Отрывки из книги "Моя семья и другие звери". Книга "Моя семья и другие звери", в которой писатель рассказывает о своем детстве на острове Корфу и об увлечении миром живой природы, имела грандиозный успех. Прочитав ее, строгие английские критики заговорили о возрождении английской литературы и даже включили ее в программу выпускных школьных экзаменов по литературе.
Задействуй уникальные способности мозга.
Исполняй желания, изменяй реальность!
Большинство людей все еще не подозревают, какие гигантские силы для самоисцеления и изменения собственной судьбы заложены у них внутри. Американка Вианна Стайбл интуитивно открыла такой режим работы мозга, в котором возможно исцеление даже от болезней, считающихся неизлечимыми.