Соломенная сторожка (Две связки писем)

Жизнь Дмитрия Сенявина, Василия Головнина, Павла Нахимова была отдана морю и кораблям, овеяна ветрами всех румбов и опалена порохом. Не фавориты самодержцев, не баловни `верхов`, они служили Отечеству и в штормовом океане, и на берегах Средиземного моря, и на бастионах сражающегося Севастополя...

«… Последний парад флотоводца Сенявина был на Балтике. В море был шторм. Дождь не прекращался. Тьма стояла как ночью. А ночью было темно, как минувшим днем. Палила пушка с флагманского, требуя от каждого ответа: где ты? цел ты?«Расположась возле рулевого, – рассказывает очевидец, – адмирал поставил подле себя компас, разложил лакированную карту и сам направлял ход корабля, и только лишь тогда, когда эскадра миновала опасный риф Девиль-зей, Сенявин, не сходя в каюту, спросил чаю.

Повесть о Глебе Успенском рассказывает о последних, самых драматических годах жизни замечательного русского писателя. Но вместе с тем она вмещает все его нравственные искания, сомнения, раздумья о русском народе и его судьбе. Написанная ярко, страстно, повесть заставляет сегодняшнего читателя обратиться к нравственным проблемам, связанным с судьбой народа.

Юрия Давыдова интересовали наиболее драматические, а подчас и детективные страницы истории России конца XIX столетия. В романе "Соломенная сторожка" любимый герой писателя, народоволец Герман Лопатин, разгадывает двойную игру одного из самых изощренных провокаторов - Евно Азефа.

Жизнь Дмитрия Сенявина, Василия Головнина, Павла Нахимова была отдана морю и кораблям, овеяна ветрами всех румбов и опалена порохом. Не фавориты самодержцев, не баловни "верхов", они служили Отечеству и в штормовом океане, и на берегах Средиземного моря, и на бастионах сражающегося Севастополя...

В произведениях русского писателя Владимира Гиляровского со всей полнотой отражена его бурная, богатая событиями, встречами и приключениями жизнь: около 10 лет он скитался по России, работал бурлаком, пожарным, объездчиком диких лошадей, провинциальным актером. Гиляровский был одним из лучших репортеров столичной прессы, его «коньком» были уголовная хроника и репортажи, он писал о самых заметных и нашумевших событиях, его называли «королем репортеров».

Когда рухнула страна, нас держала на плаву любовь.

Та, что побеждает смерть.

Внешне все замечательно у Петра Манусевича в жизни. Он заведующий кафедрой в московском институте, считается авторитетом по определенной эпохе российской истории, супруга — красавица блондинка… Однажды на свой день рождения мать совершила вроде малозначимый поступок, но именно он стал причиной сердечного приступа у Петра и цепочкой последующих событий, которые перевернули всю его жизнь.

Рассказ Владимира Набокова «Гроза» является своеобразным пересказом библейской легенды о пророке Илье и ученике его Елисее. Однако перенесенное Набоковым действие в наше время «обрастает» своими деталями и подробностями, приобретая независимость (быть, может, не полную) от оригинального сказания.

Нет у меня ни имени, ни фамилии. Я вообще не человек. Я домовой, барабашка, полтергейст, квартирный демон. Называйте меня, как хотите. Понять, кто я и для чего, сам не могу. Жуть как надоело сидеть в одиночестве, и решил я поделиться, кое-какими мыслишками. Мысли вслух и на бумаге, от бабайки на диване.

Об авторе.

Уже само название этой книги выглядит как путешествие в заманчивое далеко: вот сад, подернутый рассветной дымкой, вот юные жулики, пришедшие за чужими яблоками. Это образы из детства героя одной из повестей книги Анатолия Михайлова.С возрастом придет понимание того, что за «чужие яблоки» – читай, запрещенные цензурой книги и песни, мысли и чувства – можно попасть в места не столь отдаленные.

Раннее утро. Серебряная протока спит. Спят тальники, валом подступившие к берегу, спят травы, спит рыба. Пожелтевшие листья демку — стрелолиста — отчетливо выделяются на темной, торфянистого цвета воде. Вперемежку со стрелолистом лежат красноватые узорчатые листья чилима и зеленые блюдечки кувшинки. В глубине, сквозь коричневатую толщу воды можно увидеть стелющуюся по дну траву, сочную нитчатку, гибкую и шелковистую.

Небольшой рассказ-шутка  об особенных людях из необыкновенного села…

Скандинавия, Х век. Йомсвикинги недавно разбиты в морском сражении, история Норвегии принимает новое направление. Эти события затрагивают даже бывшего йомсвикинга Гутхорма, живущего в самой глухой норвежской провинции.

Нет. Так не бывает. Что-то с теми рыбами было не то. Определённо. Потому что всегда что-то из-за них случается. Как и снова сказочная , в смысле тот сказочный алгоритм: раз — два — три. С тою лишь разницей, что в.

сказках это разы, в которые чудеса творятся. А у нас — аквариумы. И, ведь, никто не поверит в то, что такое бывает. Но. После того, что случилось с моей Аськой, поневоле задумаешься: А сколько сказки в сказке (?!), в смысле — вымысла сколь? Потому что все сказки — далеко не сказки.

CD1: I. Первое условие спасения.

1 1. Учение о спасении в Книге Бытия (11:10-12) (26:31)

2 2. Праотцы Авраама (11:13-27) (20:06)

3 3. Сыновство - человека и Бога (11:27-12:1) (25:13)

II. Вера. Обетование. Творчество.

4 4. О вере (12:1) (17:00)

Беседы протоиерея Андрея Овчинникова по Древнему Патерику с прихожанами Храма Христа Спасителя.

Патерик – это особый жанр духовной литературы, который создавался в местах подвигов христианских подвижников. Известны Афонский, Валаамский, Киево-Печерский, Иверский Патерики. В Древнем Патерике собраны мысли святых отцов восточного монашества, подвизавшихся в IV – VI вв.

Инициатива наказуема! Ну не стоит спорить с этой истиной, иначе обязательно огребешь проблем на собственную голову, шкуру и прочие части тела. Так у Проглота, удачей поцелованного землянина-попаданца, ныне главного придворного мага при короле Азалии, и вышло. Видимо, он пропустил момент, когда удаче целоваться надоело, а может, просто боги решили над ним подшутить, но что-то вдруг Проглоту приспичило выдвинуть свою кандидатуру для инспекции графства Принмут, откуда подозрительно давно не присылали налогов.

Книга крови. Рассказ 1.

Умершим есть, что рассказать. Только они не могут говорить, но могут писать, вырезая кровавые тексты на телах живущих, если только смогут добраться до этих тел. Так появляются Книги Крови...

Полночный поезд с мясом. Рассказ 2.

Два человека: Леон Кауфман и Махогани. Первый — обыкновенный бухгалтер, когда-то восхищавшийся Нью-Йорком, второй — маньяк из метро, делающий своё жуткое дело пунктуально и педантично, что называется, без сучка, без задоринки.