Одиннадцать тысяч палок
Роман Гийома Аполлинера 1907 года выпуска признанная грань (и ооооооочень глубоко за ней) экстрима.
В коротком романе "Одиннадцать тысяч палок" Аполлинер обрушил на публику неприкрытые описания групповых половых актов с шокирующими садистскими подробностями. В романе собраны едва ли не самые изощренные сексуальные практики садомазохизма: от избиения плетками до асфиксии.
Готические эксперименты Аполлинера в создании своеобразной оргиастической феерии поражают не только своей смелостью и беспредельным бесстыдством. Восхитительная склонность поэта к мистификации. Поражает способность совместить реальных исторических персонажей с вымыслом.
В центре книги потомственный господарь Моня Вибеску - садист и бисексуал, оказывающийся победителем в любом сексуальном поединке.
Слушать Одиннадцать тысяч палок онлайн бесплатно
Здравствуй, книжный странник! Если ты любишь аудиокниги и хочешь узнать о чем же все-таки книга Сборник, которую написал Аполлинер Гийом, то тебе обязательно стоит прослушать ее до конца. В центре внимания находятся неординарные и необычные герои, они вызывают у зрителя интерес и желание узнать о них побольше. Привлекает внимание то что в картине есть пейзажи, которые вызывают желание находиться среди них как можно дольше.
В коротком романе "Одиннадцать тысяч палок" Аполлинер обрушил на публику неприкрытые описания групповых половых актов с шокирующими садистскими подробностями. В романе собраны едва ли не самые изощренные сексуальные практики садомазохизма: от избиения плетками до асфиксии.
Готические эксперименты Аполлинера в создании своеобразной оргиастической феерии поражают не только своей смелостью и беспредельным бесстыдством.
«Мой отец был удивительным человеком. Все в нем было какое-то оригинальное, не такое, как у других… Он знал несколько языков, но это были странные, не нужные никому другому языки. Имел он голос, но когда пел, ничего нельзя было разобрать. Любил отец столярные работы, но тоже они были как-то ни к чему — делал он только деревянные пароходики.».
Откомандировали как-то трёх солдатиков на сутки белить-красить. Справили они к вечеру полдела, подзакусили-подзаправились. Самое время закурить – ан табаку ни крошки… Надо жребий бросить — кому в город за махоркой идти. Но узелки тянуть неинтересно и потому решили они «сказки врать». Кто с брехни собьется, на настоящую правду свернет, тому и идти…
«Биография женщины есть история ее сердца. Теперь я могу уже раз сказывать эту историю; чувство, облекавшее ее святыней тайны, притупилось, может быть и совсем рассеялось. На склоне жизни расходятся мало помалу все туманы, которые казались чем-то вещественным на рассвете ее..
Бабушка! если вы станете рассказывать в этом тоне.. .
— О нет, мой друг, нет! Это от того, что я коснулась скрыночки, которой никогда не открывала: при других.
У меня есть поле, засеянное маком. Иначе говоря, по милости божьей и снисхождению моих издателей я имею возможность каждый месяц вручать разные золотые монеты конторскому служащему и, в порядке компенсации за эти золотые монеты, снова приобретаю временное право собственности на засеянное маком поле.
Конец XIX века, время непростое. Сознание Андрея Степанова не вселяется ни в императора, ни в цесаревича, ни в великого князя, ни даже в захудалого графа. А вселяется оно в обычного молодого человека, который даже не дворянин, а неудавшийся юрист, да еще купеческого рода.
.
.
«Вселенец» не спецназовец, не снайпер, не владеет единоборствами, песен про поручиков и кавалергардов «сочинять» не хочет.
Как выясняется, не все сразу удается попаданцам и здесь их никто особенно не ждет, так как нет производственной базы в стране с преимущественно крестьянским, практически неграмотным населением.
После перипетий судьбы изобретатель решает стать военным чиновником, получив предложение разведывательного отдела Главного Штаба. Продолжает изобретать, что сразу делает его целью для конкурентов и высокопоставленных лиц, желающих убрать выскочку подальше от трона: не дай бог он будет претендовать на их кусок пирога.
У доктора Диагора странное увлечение. Он экспериментирует с кибернетическими организмами, пытаясь сотворить существо, не предназначенное для выполнения каких-то определенных задач, но обладающее полной свободой воли. Кажется, ему это наконец удалось. Осталась только одна проблема — наладить контакт со своим собственным творением.
Двух приятелей покусала дворняжка, и их отправляют в Париж к Пастеру лечиться. .
Примечание"— Знаешь, что, Вася? Поедем! Накажи меня господь, поедем! Ведь Париж, заграница… Европа!
— Чего я там не видел? Ну его!
— Цивилизация! — продолжал восторгаться Лампадкин. — Господи, какая цивилизация! Виды эти, разные Везувии… окрестности! Что ни шаг, то и окрестности! Ей-богу, поедем!