Мое имя Бродек

Роман "Мое имя Бродек", удостоенный Гонкуровской премии лицеистов, сравнивают с произведениями Камю и Кафки, "Чтецом" Шлинка и "Бесчестьем" Кутзее.

Это одна из тех книг, которые невозможно забыть, к которым то и дело мысленно возвращаешься, вспоминая строки, слова, образы.

Чудом выживший в концлагере, Бродек, который не раз прощался с жизнью, вынужден был идти против своей природы, чтобы выжить и вернуться к любимой женщине, вспоминает день за днем все, что ему пришлось пережить, и, словно пазл, складывает свою жизнь, размышляя о мотивах тех людей, которые пытались эту жизнь сломать.

Эта история могла произойти где угодно, и героем ее мог быть кто угодно. Потому что жесткость, подлость и черствость не имеют географических координат, имен и национальностей.

На Собачьем архипелаге случается происшествие: на берег выбрасывает три трупа. Трое чернокожих мужчин, вероятно, нелегальных мигрантов, утонули, не доплыв до вожделенной земли, где рассчитывали обрести сносную жизнь.

Тонкий, необычный, элегантно-изысканный роман. Господин Лин – вынужденный иммигрант. Он не говорит по-французски, ему чужды европейские традиции. Он одинок и беззащитен. Во время гражданской войны в своей далекой стране он потерял всю семью, осталась только внучка, в которой старик души не чает. Она никогда не плачет, от нее никто не слышал ни единого слова.

Дэвид Вебер - Флагман в изгнании. Капитан Виктория Харрингтон, лишенная корабля и фактически изгнанная с Мантикоры, вынуждена заниматься политикой на планете Грейсон. Врожденное чувство долга заставляет ее возглавить местный космический флот. И вовремя! Безопасность планеты, расположенной, казалось бы, далеко от театра боевых действий, — всего лишь иллюзия.

«Гибель и возрождение» — очередной роман в серии интеллектуальных детективов Йена Пирса о преступлениях в мире искусства, которые расследуют английский искусствовед Джонатан Аргайл, следователь Флавия ди Стефано и генерал Боттандо. Детективы Йена Пирса - это изысканное пиршество для души и мозга. Получив предупреждение о готовящемся ограблении старинного монастыря, полицейские уверены, что под угрозой находится хранящаяся там картина Караваджо.

«Найдется ли на свете чувство более острое, чем женское любопытство? О, узнать, увидеть, потрогать то, о чем мечталось!..».

Вилье де Лиль-Адан Огюст - Машина Славы. «Барон Боттом исследовал вопрос Славы с различных сторон и пришел к выводу, что Слава понятие случайное и на пороге нового века вполне поддающееся контролю с помощью механической, электрической и газовой составляющей.» © Puffin Cafe.

Перевод с французского Брониславы Рунт 1905 год под редакцией Валерия Брюсова 1912 год.

Марк Лоуренс - Ошимское колесо. Все ужасы Ада стоят между Снорри вер Снагасоном и спасением его семьи, если мёртвых и впрямь можно спасти. А Ялану Кендету важно лишь вернуться живым и с ключом Локи. Творение Локи способно открыть любой замок, любую дверь, а ещё это ключ к богатству Ялана в мире живых.

Ялан планирует вернуться к тому, что составляло основу его праздной распутной жизни: к вину, женщинам и азартным играм.

В недалёком будущем эксперименты с наркотиками становятся обыденным делом. Роберт Арктор крепко подсаживается на препарат С — «выжигатель мозгов», довольно опасная штука, которая стала слишком популярной. Правительство это понимает и принимает меры. За Бобом ведётся наблюдение агентом Фредом. Или это его паранойя, вызванная употреблением препарата? Всё чаще вокруг происходит необъяснимое, реальность стирается и замещается наркотическими видениями..

Картер Браун - Заводная кукла. Только в Голливуде могут по достоинству оценить доход, который приносит восходящая кинозвезда. Вокруг контрактов, оценивающихся на вес золота, разгораются настоящие страсти. Похищения, стрельба, падающие с обрывов тела. И не вина Рика Холмана, что он не успевает их ловить... Острота и психологическая напряженность сюжета не позволят читателю оторваться от книги до последней страницы.

Стивен Эриксон - Вихрь Жнеца. Том 1. Неспокойно в Летерийской империи. Рулад Сэнгар, Император Тысячи Смертей, попал под демоническую власть своего колдовского меча, который дарит ему бессмертие. Тайная полиция Патриотистов начинает чистки среди подданных. Пророки больше не могут видеть грядущее. Дворец полон заговорщиков, чиновники коррумпированы, и ими движут только личные интересы.

Возможно ли забыть дитя, которое носила под сердцем и рожала в муках? И что делать, если появление на свет девочки считается в твоей семье страшным несчастьем? Пронзительная история о судьбах трех женщин, живущих в разных странах, но объединенных общей тайной. Тем, кто сумел побороть отчаяние и пережитки прошлого, выпадает редкая возможность все исправить.

Розповідь про одного з найсильніших Космодесантників Хаосу, який зробить все, що б пізнати справжню красу смерті.

Главный герой Игорь Овсянников, молодой перспективный врач, отправляется в командировку в Турцию, но вместо этого оказывается в параллельном мире, населённом людьми-кошками. Шокирующую ситуацию усугубляет то, что здесь царит матриархат. Участь героя – быть рабом, удовлетворяющим малейшие прихоти здешних хозяек жизни. К такой участи попаданец не готов и выбирает борьбу.

Я была занудой-заучкой без единого пятна на репутации, мечтающей стать студенткой престижного университета, а потом взлететь по карьерной лестнице. И я бы этого добилась, если бы у меня, девушки из совершенно обычной семьи, не проснулась магия! Теперь путь в обычные учебные заведения для меня закрыт, и учиться управлять своим даром мне придется в Уютной Академии.

Происхождение определяет многое – в этом я убеждалась не раз. Разве может девчонка из трущоб рассчитывать на более завидную участь, чем торговка в рыбной лавке? Мечты о лучшей жизни так и оставались мечтами, пока в Сумеречье не появился адмирал королевского флота. Всё перевернулось с ног на голову, и теперь я – кадет Морского корпуса ловцов.Служба дается нелегко, потерянные души будоражат Сумеречное море, а тут ещё объявляется легендарный пират, почему-то начавший меня преследовать.

"Случилось это в Англии в давние-предавние времена.

В одном уединенном месте, близ границы с Шотландией, расстилались тогда черные мертвые болота. Среди них стоял только один холм, который выглядел так угрюмо, что рождал в сердце любого человека не меньшую тоску, чем черные болота. У холма притулился домишко, такой убогий да такой ветхий, что непременно развалился бы, не упирайся он одной стеной в холм.