Магазинчик "Хэллоуин"

Это появляется периодически, оно похищает детей, не все они возвращаются, но все… они… летаююют.

p.s. Это не Стивен Кинг. (подпись Стивен Кинг)

На Хэллоуин детишки в первую очередь бегут к своей любимой учительнице, ведь у нее самые вкусные угощения и самые добрые слова своим любимым ученикам. Однако в её доме вместо учительницы их встречает клоун… грустный, странный клоун.

Эксклюзивный перевод – Дмитрий Саломыков.

Что может скрываться за дверью обычного деревенского туалета? К чему могут привести шалости подростков?

Когда-то Альфред Масуэлл преподавал в Оксфорде, но эксцентричные воззрения на литературу положили конец его карьере. Тем не менее он до сих пор остается крупнейшим специалистом по творчеству Лилит Блейк — малоизвестной писательницы, высоко ценимой в узких кругах ценителей викторианской литературы ужасов.

Тем временем наш герой собирает материалы для статьи как раз на эту экзотическую тему — и стоит ли удивляться, что в конце концов поиски приводят его к мистеру Масуэллу.

Бедная старая мисс Кин прикована к постели. Телефонный звонок посреди ночи будит мисс Кин, но на линии никого нет. Гадкие шутники, думает мисс Кин. Звонки настойчиво продолжаются, сводя её с ума…

В Виборге, что в Ютландии, есть вполне приличные гостиницы, такие, что лучше и не пожелаешь. Андерсон, путешествующий по Дании в поисках интересующих его фактов из истории церкви, при первом посещении города остановился в гостинице «Золотой лев», совершенно не подозревая о таящейся здесь опасности.

Новелла про старика, мальчика и… дьявола?

Семь дней и ночей носит по морю спасательную шлюпку. И вот люди в шлюпке замечают корабль. Но что их ждёт на этом корабле: спасение, или смерть, страшнее чем смерть от жажды и истощения?

Существуют дома, где боятся жить даже привидения. В одной из таких квартир поселился главный герой. К сожалению, финансовая ситуация не позволила ему найти жилье приличнее, поэтому пришлось жить в квартире, где в девяностых годах убили наркоторговцев и буквально за несколько недель до новоселья умер предыдущий хозяин. А еще здесь по ночам что-то бьется в крышку подвала изнутри…

Алина побарабанила пальцами по краю сидения, выплюнула в окно жвачку и подумала, что с этой бодягой надо кончать. Рядом злобно пыхтел Макс. Пыхтел, бесился, но не мог предложить ничего, чтобы исправить ситуацию. А ситуация паршивенькая. И если срочно что-нибудь не придумать, станет намного хуже…

Жена Шермана хочет уйти к другому. Он все еще любит ее и готов на все, чтобы остаться вместе, но он цивилизованный человек и предлагает остроумное решение.

Я не мог ожидать от Виктора ничего плохого, хоть и подозревал, что у моего друга назрел критический момент в жизни. Когда Виктор пригласил меня в заветную комнату, которую скрывал от посторонних глаз всё это время, казалось, он готов полностью доверить мне терзавшую его тайну. Я ошибся в его намерениях: как только глаза смогли разглядеть внутреннее убранство комнаты и постичь весь ужас, что был здесь сокрыт, Виктор прижал к моему лицу тряпицу с едким запахом хлороформа.

Геннадий успешный менеджер среднего звена. Ему 28, стабильная работа, высокая зарплата…

Доминик не помнит своего прошлого, но точно знает, что умер и оказался в теле подростка в одном из параллельных миров. Здесь царит матриархат, мужчины – на вторых ролях, а сам герой – потомок обедневшего аристократического рода и сирота. В мире, где он очутился, магия превалирует над техническим прогрессом, но герою удаётся доселе небывалое – объединить и то, и другое.

В произведениях Рекса Стаута образ классического детектива как бы раздвоен: интеллектуал Ниро Вульф, не покидая своего особняка, разводит орхидеи, разгадывает преступления, а его помощник Арчи Гудвин носится по Нью-Йорку, выполняя указания своего шефа и поставляя ему материал для умозаключений и гениальных вердиктов.

Стаут - мастер увлекательной интриги и, как правило, приберегает сюрпризы под конец.

Ветер скулит и воет; в его дыхании – горечь. Рычит и лает гром, молнии с неистовой силой вонзаются в плато блистающих камней, устрашая даже Тени. Плато, знававшее пору мрачного расцвета, избороздили шрамы – следы катаклизма. Почву рассекает извилистая трещина – точно рваная рана от удара хлыстом по лицу. Тут и там ползут жгуты тумана, окрашенного в тысячу оттенков серого и черного; лишь кое где заметны жалкие пятнышки других красок.