Карта времени

Двое мужчин на лодке перед штормом разбираются, кто же любит женщину. И только море может рассудить, кто прав…

Двенадцать преступников, приговоренных к смерти, помилованы взамен на участие в тайном эксперименте «Ной», который проводится под контролем правительства. «Счастливчикам» прививают таинственный вирус, усиливающий физические и умственные способности человека. НО… эксперимент обернулся против тех, кто его затеял. Теперь их называют Дюжиной.

У любой панацеи есть побочный эффект. И, чем эффективней средство, тем он неожиданнее. Веселая история, городское фэнтези, поднимет настроение.

Теофил был симпатичным и образованным молодым человеком, страдающий от того, что на него не обращают внимания женщины. Помощь Азазела в очередной раз принесла не то, что ожидалось. Теперь Теофилу приходилось прятаться от представительниц женского пола, но безуспешно…

Зависимость от наркотика чрезвычайно тяжело преодолеть. А героям рассказа, к тому же, угрожает и другая опасность. И времени у них всё меньше и меньше…

Одновременно печальная и забавная история, которую вам предстоит прослушать, порадует всякого, кто рос в 50-е, охваченные безумием НЛО, и не спал допоздна, круглыми глазами вчитываясь в потрёпанную книжку Дональда Кейхо «Летающие тарелки существуют на самом деле»...

Награды:.

Небьюла («Короткая повесть», 2012 г.)

Номинации:.

Хьюго («Короткая повесть», 2013 г.)

Судьба сковала нерушимой клятвой менестреля Феликса Ягера и изгнанника-гнома Готрека, прозванного Победителем Троллей. Вместе путешествуя по Империи они преодолевают опасности и беды. И в конечном итоге становятся друзьями.

Герои рассказа «Ломаный грош», члены экипажа разведывательного космического корабля «Молинель», уже знакомы читателям. Сегодня читателей ждет история ещё одного приключения, пережитого героями. Жители Земли Григория Полубояринова, а попросту бояты, — вершина биологической цивилизации, — делают эксклюзивный подарок жителям Земли, взамен приобретая совершенно новый и чрезвычайно выразительный вид искусства.

Герой рассказа и Харри Джоунс — соседи. Их дома стоят рядом, и они привыкли соревноваться — кто из них первым сможет купить что-нибудь наиболее модное и дорогое… Но безудержная «эскалация покупок» может привести к самым неожиданным результатам…

Бет разрабатывает виртуальную среду, а Фара создает мемориальные композиции. Последнюю композицию, «Жилища без воздуха» — в память о задыхающемся мире, — они установят вместе.

Первое издание романа «Лето в Бадене», вышедшее в переводе на английский язык, стало на Западе сенсацией. «Затерянный шедевр», «грандиозная веха русской литературы XX зека», «самое неизвестное гениальное произведение, напечатанное в Америке за последние 50 лет» — таковы отзывы из многочисленных рецензий. Именно о нем Сюзан Зонтаг написала: «Этот роман я, ничуть не усомнившись, включила бы в число самых выдающихся, возвышенных и оригинальных достижений века, полного литературы и литературности — в самом широком смысле этого определения».

Еще недавно я была одержима мужчиной, для которого являлась просто другом. Как говорят – не судьба. Может в следующей жизни? Или в другом мире? Где-то события могли сложиться совсем иначе. И я никогда не узнала бы об этой возможности, если бы не дар «на счастье», что превратился в перст судьбы.

Наискучнейшая фигня. Дослушать не смогла, уж очень "обрыгло".

Вадим Денисов - Закрытые воды. Старинный пассажирский пароход со странным для Енисея названием «Темза» отправился в очередной рейс. Все шло как по маслу. Экипаж, возглавляемый суровым сибирским капитаном Ильей Самариным, справлялся со своими обязанностями. Пассажиры, в том числе и миллионер Герман Ростоцкий, наслаждались видами. И надо же было такому случиться, что Галина Ивановна, которая сопровождала группу школьников, уговорила капитана изменить маршрут.

«Книга Панчина – это мрачная антиутопия в духе Оруэлла и Кафки, но через эту пыльную паутину пробивается уверенность автора в величии человеческого разума. Это книга о том, как важно сохранять здравый смысл, как бы ни был абсурден окружающий мир – тем более важно, чем более абсурден. Никакой надежды нет, и это повод создать ее заново.