Информафия

Кларк и Баллард вдвоем находятся на глубоководной станции «Биб». Конструкция всё время скрипит, вокруг них тьма и хищные гигантские рыбины. Разлом, который они изучают, таит множество опасностей и каждый выход наружу может завершиться смертью. Но где всё-таки лучше: снаружи во враждебной среде или внутри станции, где легко от стресса можно сойти с ума?

Курт Вонегут справедливо считается одним из наиболее ярких мастеров американской прозы второй половины XX века. Творческое объединение независимых чтецов представляет коллекцию рассказов этого автора. Антиутопии, ироничный реализм, военная тематика и бытовые вопросы, приправленные фирменной сатирой Воннегута кому-то помогут открыть для себя писателя, а для кого-то раскроют неожиданные грани его таланта тонкого наблюдателя.

Ещё за несколько лет до полёта Гагарина в космосе произошёл инцидент между  американским и советским космонавтом. Мир стоял на пороге  войны.

Тема противостояния двух стран поднятая Воннегутом ешё во времена маккартизма, сейчас через 64 года, не менее актуальна.

В рассказе звучит музыка:.

гимн США — Frank Drebin;.

Space Oddity — Chris Hadfield.

Литературно-музыкальная композиция о поисках настоящей любви.

«Я заблудился. Я стоял на краю мира, я был потерян. Я видел Тьму Света и Свет Тьмы. Я стоял на пороге Вечности. Я видел водовороты Мрака и водопады Звезд. Я видел гаснущие солнца и вспыхивающие звезды. С Вершины Вершин я озирал закоулки миров. Я видел тусклый обманчивый цвет ложной надежды, мглу отчаяния и болото бездействия.

Кто знает, к чему может привести случайная встреча с симпатичной собачкой…

В день, который, пожалуй, нельзя назвать прекрасным, в голове Андерса вдруг зазвучал Голос личности, отчаянно взывающей о помощи, но не знающей, кто она есть и где находится. Андерс уверен в нормальности своей психики, но постепенно слаженный порядок во Вселенной начинает рассыпаться.

Он был отличным воином, но вот война закончилась, и он вернулся в свой мир. Мир, где никак не может найти себе места…

Всем известно что если научится управлять своими «биологическими ритмами», то можно ускорять или замедлять процесс старения. Но это в теории, а как добится этого на практике? Отец главного героя изобрел устройство позволяющего изменять ход «биологических ритмов».

Но кто же будет первым подопытным?

Если на улицах города бесчинствует динозавр, то избавиться от него можно только одним способом — отправиться в прошлое и там пресечь это безобразие на корню!

Трагическая повесть, изложенная на страницах дневника прославленного авиатора, намеревавшегося поднять свой моноплан на недостижимую доселе высоту, погибшего при загадочных обстоятельствах. Отнюдь не звание первопроходца интересовало нашего героя. Он намеревался рассказать ужасную правду о кошмаре, скрытом в высоте небес....

Рассказ из тех времен, когда глубины морей и заоблачные дали не были изведаны человеком и представлялись царством, где обитают удивительные создания и невероятные чудовища…

Меня выбрали, чтобы я родила наследника великому магу. Но что-то пошло не так. Сперва кто-то нарушил процесс магического зачатия, и теперь я не уверена, чью магию унаследует ребенок. А затем в дело вовсе вмешались чувства.

Теперь у меня всего один шанс сохранить жизнь и ребенка – бежать! Но разве от любви скроешься…

Произведения Ольги Герр мне обычно нравятся.

Романтическое свидание обернулось попаданием в другой мир да еще и в чужое тело? В свои двадцать пять я не настолько привыкла к неожиданностям, но меня давно не пугают трудности. Чтобы отыскать путь домой и отомстить своему убийце, мне придется согласиться на сомнительную авантюру. Всего-то и нужно, что пройти отбор среди нянь для дочери герцога да найти и выкрасть украденную у фей золотую чашу с пыльцой, которая может исполнить любые желания.

ГОЛЕМ ХIV, искусственный интеллект новейшего поколения, читает лекции узкому кругу специалистов из Массачусетского технологического института, объясняя происхождение и сущность человечества… На самом деле эти лекции – квинтэссенция взглядов автора. Но Лем не был бы Лемом, если бы оставил только философию, не столкнув этот сверхразум с нашим реальным миром.

Увидел Софию впервые, когда ей было девятнадцать; она сидела на коленях у моего кореша, покачивая тонкой ножкой в капроновом чулке, край которого виднелся под короткой юбочкой, и смотрела на меня так, будто во всей комнате, кроме нас, не было никого. Тогда я понял, что нет у меня больше друга, что за неё я готов был убрать со своего пути любого и каким угодно способом, в равном бою или предательством – не важно, она – моя.