Аспазия Ламприди

Леонтьев Константин Николаевич (1831-1891) - Выдающийся русский философ, публицист и писатель, поздний славянофил.

Считая главной опасностью современной цивилизации либерализм с его "омещаниванием" быта и культом всеобщего благополучия, Леонтьев проповедовал "византизм" (церковность, монархизм, сословная иерархия) и союз России со странами Востока как охранительное средство от революционных потрясений.

Константи́н Никола́евич Лео́нтьев (13 (25) января 1831, село Кудиново, Мещовский уезд, Калужская губерния, Российская империя — 12 (24) ноября 1891, Троице-Сергиева Лавра, Российская империя) — русский дипломат; мыслитель религиозно-консервативного направления; философ, писатель, литературный критик, публицист, консерватор.

Константин Леонтьев (1831 — 1891) известен, прежде всего, как философ, историк литературы и культуры.

«Человек на часах» Лескова — рассказ, написанный в 1887 году. Событие рассказа трогательно и ужасно по своему значению для главного героического лица пьесы, а развязка дела так оригинальна, что подобное ей даже едва ли возможно где-нибудь, кроме России... Рассказ «Человек на часах», — имел название «Спасение погибавшего», когда впервые был напечатан в журнале «Русская мысль».

Красивый, но и в чем-то спорный рассказ великого писателя Сомерсета Моэма. Спорный потому, что каждый видит/слышит в нем что-то свое, особое, созвучное своей душе. И неудивительно, что так различаются мнения, о чем все-таки этот рассказ. О любви или о ненависти? О верности или предательстве? О красоте или уродстве? О вечном или о том, что ничего вечного не существует?

Моцарт и Сальери – второе произведение А. С. Пушкина из цикла маленькие трагедии. Всего автор планировал создать девять эпизодов, но не успел осуществить свой замысел. Моцарт и Сальери написано на основе одной из существующих версий гибели композитора из Австрии – Вольфганга Амадея Моцарта. Замысел написания трагедии возник у поэта задолго до появления самого произведения.

«Необычное вторжение», пророческий фантастический рассказ Джека Лондона, написанный им более ста лет назад, начинает «играть» в наши дни новыми красками. И уже не всё кажется таким уж невероятным и фантастическим.

Стремительно развивающийся Китай вызывает испуг западных стран. Пугает он не своей воинственностью, а тем, что развивая промышленность и делая невероятные успехи в торговле, выбивается в промышленные и цивилизационные гиганты.

Я превратился из полного, цветущего человека в растерянное, нервное и желчное существо, которому, чтобы оставить по себе коренную память, следовало бы немедленно и прочно повеситься. Виной этому был, конечно, я сам. Желая найти некий философический уклон, по которому в пуховиках абсолютной истины мог бы мягко с просветленной душой, скатиться в лоно могилы, я окружил себя десяткам идейных друзей — проклятием моей жизни.

При ближайшем рассмотрении мне вообще становится ясно, что те перемены, которые как будто наступают с ходом времени, по сути никакие не перемены: меняется только мой взгляд на вещи.

Помните! Приходя в чужой дом, ведите себя скромно и тихо!

Даже если он пуст!

Даже если вас много!

Даже если вы гениально исполняете на тихих нотах вальс «Лебединая прохлада»!

Символистический рассказ об эгоизме одних людей по отношению к другим, о скупости и нежелании помочь ближнему, когда тот остро в ней нуждается.

Метлаэн и Босс уже долгое время дрейфуют в открытом море в одинокой шлюпке, не теряя надежды увидеть берег. На исходе вода, еда и силы бороться. Остались лишь полсигары и шесть спичек, но согласно уговору, они достанутся умирающему.

«…– Электричество… – бормочет посажёный отец, тупо глядя в свою тарелку. – А по моему взгляду, электрическое освещение одно только жульничество. Всунут туда уголек и думают глаза отвести! Нет, брат, уж ежели ты даешь мне освещение, то ты давай не уголек, а что-нибудь существенное, этакое что-нибудь зажигательное, чтобы было за что взяться! Ты давай огня – понимаешь? – огня, который натуральный, а не умственный…».

Молодой опер Жора расследует дело об убийстве директора фабрики и... мечтает сняться в кино. И такой случай представляется. Правда, на роль второго плана. Но это мелочи, в сравнении с возможностью увидеть себя на экране. Однако жизнь неистощима на самые немыслимые сюрпризы. Приближается первый день съемок, а вместе с тем и осознание того, что убийство напрямую связано с финансированием картины.

Короткий, насквозь лживый приговор верховного судьи… И род Корто уничтожен – титула нет, глава казнен, земли и деньги отобраны, единственный наследник, юный маг Кассиус – смертник в печально известной Белой Крепости. Там, в выжженной солнцем степи, люди собственными жизнями защищают империю от орд чудовищ. Но… надежда умирает последней, верно?

Любопытная соседка обнаруживает что в доме новых соседей творится неладное. Оттуда раздаются выстрелы, душераздираюшие крики, но вызванная ею полиция ничего подозрительного не обнаруживает. Однако мисс Карстерс не сдаётся. Она выведет соседей на чистую воду!

Казачья ватага разорившая языческое капище, уходит в тайгу. Погоня отстала, до острога рукой подать, но густеет туман и зловеще шепчут мертвые елки и дорога, выстланная древними костями, не имеет конца…

Н-да... Попытка перенести Лавкрафта на отечественную почву да еще скрестить с "Сердцем Пармы" выглядит весьма тошнотворно, как и любой перебор с кровью и кишками.