Аля-Мастер-и-Маргарита, или все наоборот

Человечность невозможна без терпения… Я понимаю, быть человечным звучит отвлеченно, это понятие надо соотнести с другим, более понятным, что ближе к пониманию, а значит, нами выстраданному. Вот так и получается, дома твои родители учат тебя терпению, также и школа помогает, а значит, человечности. Но всегда были, есть и будут плохие дети и двоечники, не извлекающие уроков.

Если на войне бравого солдата не сразит вражеская пуля, в мирной жизни его сразит женщина — благо, если любовью, ужасно, если из мести. Остерегайтесь женской мести — самой вероломной, от которой пострадало немало мужчин в истории человечества. .

Два молодых провинциала, Егор Козлов и Нюра Морозова, волею судьбы оказываются в Москве в самой середине 90-х гг.

Я сидел на скамейке подле этой картины «живописной», покуривая и наблюдая за дремлющей старой женщиной. Временами мой взор отвлекала пустая площадка детская, навевая мысли о нашей жизни бренной, но не прекращающаяся жизнь тленная, пока будут вот такие площадки строятся, будет жизнь идти своим чередом, полной поворотов неожиданностей.

Не будьте предосудительны к тем чтецам, кто для вас, любителей аудиокниг, создает аудиолитературу. Пусть у этих чтецов будут ошибки — орфоэпические или просодические — никто не совершенен, а тем более, эти чтецы являются энтузиастами этого дела. Они жертвуют своим временем, а то и деньгами, чтобы что-то сотворить, что просит их душа, ум, а бывает и совесть.

Автор не претендует на истину в последней инстанции.

Начало сего опуса не столь смешное, разве что концовка. Автор и у Канта в его «Kritik der reinen Vernunft» (Критика кристально чистого разума) нашел бы для себя нечто смешное. Однако это не значит, что философствование великого мыслителя надо отнести к жанру «Сатира и Юмор».

Итак, что такое истина и с чем ее едят?

На самом деле, в природе не существует так называемой «судьбы», равно как и того, кто нами управляет — Бога. Соответственно, и «судьба» и «Бог» — это лишь фигуры речи, чтобы нам, с нашей религиозной формой сознания была понятна истина, понятная нашим далеким предкам, ими же и изобретённая, их же очень уязвимых защищавшая; а они были куда уязвимее сегодняшних нас за железобетонными стенами, за железными дверями, в каморках своих ютящимися.

Прелюдия. Эта предновогодняя комедия в 2-х дейсвиях в стиле декамерон, экспромтом автором сочиненная в минуты бурного и веселого застолья, а позже на бумагу переложенная, не оставит тебя, мой дрогой читатель, равнодушным, возможно, заставив тебя над самих же собой посмеяться вволю, ежели ты, конечно, не лишен чувства самоиронии. В этой комедии, быть может, кроме шутки, ты найдешь нечто глубокое в виде морали.

«Вот, твоя работа тебя до добра не доведет. Испортила она тебя. И немцы тебя шибко испортили, на которых ты работаешь. Небось, это они тебя к пиву и сосискам пристрастили? Да? Такие они эти немцы! Да и не только немцы, вся она такая Гейропа и Пендосия! Не жди от них добра, сынок! И укры все туда же — в свою Гейропу. Да какие они нам, русским, братья! В гробу я видел таких братьев! Не приведи Господь! Свободы, видите ли, они захотели! Хрен вам свобода! Под нами вы всегда были и будете! Это же надо, с 2014 года бомбят они наши Донецк и Луганск! Столько нашего русского брата под своими ракетными обстрелами положили!..».

Автор относит свое произведение к жанру фельетона. В этом нет ничего зазорного. Скажем, «Крейцерова соната» Льва Толстого, «Записки из подполья» Фёдора Достоевского — те же фельетоны, лишь с разной степенью удачливости литературного исполнения: если у Федора Достоевского остро событийное поле динамично перетекает к коннотациям почти постмодернистского мироощущения и смысла, таким образом, раскалывая диатрибу безотрывным потоком сознания, то у Льва Толстого превалирует пафос, а это много портит собственно художественное назначение искомого жанра.

Роман «Тайные сады Могадора» — это, по словам автора, «поэтическое исследование феномена желания, вожделения». Альберто Руи Санчес по всему миру разыскивал «удивительные уголки, в которых перемешиваются между собой природа и чувственность». Все сады, нашедшие отражение в его романе, — это плод действительной страсти, приукрашенный наваждениями.

Весна 1849 года. Илаю МакКаллоу было всего тринадцать, когда индейцы команчи напали на его дом в Техасе, убили мать и сестру, а его самого забрали с собой. Сообразительный и храбрый, Илай привык к жизни среди индейцев и скоро стал одним из них. Не белый и не индеец, мальчик завис между двумя цивилизациями, уходящей и наступающей. Он должен отыскать свое место в мире, где приключения и трагедии сменяют друг друга с калейдоскопической быстротой.

Повесть"Пальмы в снегу"  — новое хулиганское произведение русской литературы.

Представьте двух придурков типа Джея и Молчаливого Боба или Бивиса и Батхеда, только добавьте к их образу глубокие знания философии, истории и психологии.

Книга рассказывает  о спонтанном зимнем путешествии к морю двух пьяных и весёлых философов. Странные, мистические события происходящие с ними дадут подсказки для понимания смысла жизни и своего предназначения в ней.

Следователь расследует дело об отверчивании гаек на железнодорожных путях. Обвиняемый — мужичонко из деревни, расположенной недалеко от места преступления. Он охотно признается в содеянном, но собственную вину категорически не принимает как что-то возможное.

Извечная проблема отцов и детей в интерпретации Тициано Скарпа. Роман, основанный на личном опыте отцовства. В переводе одного из лучших переводчиков с итальянского Геннадия Петровича Киселева.

Казалось, что даже воздух был другим. Саша стоял перед старым, покрытым ржавчиной, покосившимся знаком, на котором виднелась надпись: Парусиново. Парень посмотрел в обе стороны, но на трассе было пусто. Чтоб попасть в Парусиново, нужно было съехать с трассы и ехать по старой дороге, где в трещинах асфальта прорастала трава. Никто давно по ней не ездил.

История страшного голода в самых хлебных районах Сибири, вызванного тем, что в течение нескольких лет запасы собранного хлеба отправлялись на винокуренные заводы, так что никаких резервов в регионе не оставалось.

Советский рассказ 20-х годов.

1919 год. Бронепоезд РККА «Республика» делает остановку в местечке Хреновино, где властвует «Отряд красного террора».

Вскоре происходит событие, разделившее жизнь хреновинцев на «до» и «после».

Луис Альберто Урреа «Дом падших ангелов» – пронзительная и полная юмора сага о большой и настоящей семье.

– Финалист премии National Book Critics Circle Award,.

– A New York Times Notable Book.

Патриарх мексиканского семейства Мигель Анхель де ла Круз, которого все называют Старший Ангел, собрал весь клан на вечеринку по случаю своего дня рождения.

"Я должен сказать вам... Я умудрился, может быть, мне повезло: ни разу в своей многотрудной деятельности - а написал я, наверное, не менее 40 книг - ни разу не упомянул фамилии Сталина. У меня нет даже упоминания о Сталине, ни разу...

-- И ваши герои не упоминают?

- Нет, герои упоминают. Не столько о Сталине, сколько о терроре. У меня последний роман, который называется "Над потаенной строкой" - он еще не известен, он будет напечатан в девятом номере журнала "Звезда".

Редко кто сможет услышать тихое веяние ветра перемен. Но, сила его безмерна. Он может истолочь в песок огромную гору, засыпать им море, или унести за сотни километров. А может забросить в прошлое, где зловещие боги правят миром, черпая своё бессмертие в жизненной силе своих жертв. И тогда, чтобы выжить, тебе придётся сначала стать оборотнем, затем магом, а потом и предводителем всей армии людей.

Гай Валерий Катулл (около 87 — около 54 до н. э.) — античный поэт, один из величайших римских лириков. Большую часть стихотворений посвящал своей возлюбленной — знатной патрицианке Клодии из рода Клавдиев. В своих стихах он называл ее Лесбией, тем самым иносказательно связывая Клодию с мифическими жительницами острова Лесбос, подчеркивая ее женственность и чувственность.

История, описанная новичком загробного мира. Еще одна из версий того, что же ждет человека после смерти.