Аля-Мастер-и-Маргарита, или все наоборот

Человечность невозможна без терпения… Я понимаю, быть человечным звучит отвлеченно, это понятие надо соотнести с другим, более понятным, что ближе к пониманию, а значит, нами выстраданному. Вот так и получается, дома твои родители учат тебя терпению, также и школа помогает, а значит, человечности. Но всегда были, есть и будут плохие дети и двоечники, не извлекающие уроков.

Если на войне бравого солдата не сразит вражеская пуля, в мирной жизни его сразит женщина — благо, если любовью, ужасно, если из мести. Остерегайтесь женской мести — самой вероломной, от которой пострадало немало мужчин в истории человечества. .

Два молодых провинциала, Егор Козлов и Нюра Морозова, волею судьбы оказываются в Москве в самой середине 90-х гг.

Я сидел на скамейке подле этой картины «живописной», покуривая и наблюдая за дремлющей старой женщиной. Временами мой взор отвлекала пустая площадка детская, навевая мысли о нашей жизни бренной, но не прекращающаяся жизнь тленная, пока будут вот такие площадки строятся, будет жизнь идти своим чередом, полной поворотов неожиданностей.

Не будьте предосудительны к тем чтецам, кто для вас, любителей аудиокниг, создает аудиолитературу. Пусть у этих чтецов будут ошибки — орфоэпические или просодические — никто не совершенен, а тем более, эти чтецы являются энтузиастами этого дела. Они жертвуют своим временем, а то и деньгами, чтобы что-то сотворить, что просит их душа, ум, а бывает и совесть.

Автор не претендует на истину в последней инстанции.

Начало сего опуса не столь смешное, разве что концовка. Автор и у Канта в его «Kritik der reinen Vernunft» (Критика кристально чистого разума) нашел бы для себя нечто смешное. Однако это не значит, что философствование великого мыслителя надо отнести к жанру «Сатира и Юмор».

Итак, что такое истина и с чем ее едят?

На самом деле, в природе не существует так называемой «судьбы», равно как и того, кто нами управляет — Бога. Соответственно, и «судьба» и «Бог» — это лишь фигуры речи, чтобы нам, с нашей религиозной формой сознания была понятна истина, понятная нашим далеким предкам, ими же и изобретённая, их же очень уязвимых защищавшая; а они были куда уязвимее сегодняшних нас за железобетонными стенами, за железными дверями, в каморках своих ютящимися.

Прелюдия. Эта предновогодняя комедия в 2-х дейсвиях в стиле декамерон, экспромтом автором сочиненная в минуты бурного и веселого застолья, а позже на бумагу переложенная, не оставит тебя, мой дрогой читатель, равнодушным, возможно, заставив тебя над самих же собой посмеяться вволю, ежели ты, конечно, не лишен чувства самоиронии. В этой комедии, быть может, кроме шутки, ты найдешь нечто глубокое в виде морали.

«Вот, твоя работа тебя до добра не доведет. Испортила она тебя. И немцы тебя шибко испортили, на которых ты работаешь. Небось, это они тебя к пиву и сосискам пристрастили? Да? Такие они эти немцы! Да и не только немцы, вся она такая Гейропа и Пендосия! Не жди от них добра, сынок! И укры все туда же — в свою Гейропу. Да какие они нам, русским, братья! В гробу я видел таких братьев! Не приведи Господь! Свободы, видите ли, они захотели! Хрен вам свобода! Под нами вы всегда были и будете! Это же надо, с 2014 года бомбят они наши Донецк и Луганск! Столько нашего русского брата под своими ракетными обстрелами положили!..».

Можно ли обыграть казино в рулетку? Вероятно, да. А несколько дней подряд? Вот это уже вряд ли. Разве что, у вас будет… «система». И пусть Малыш не верит Смоку, но эта «система» работает и приносит прибыль. Да такую, что Малышу не хочется просыпаться…

В дружеском кругу один из присутствующих рассказывает историю. Друзья не знают, как реагировать на услышанное. Образ рассказчика никак не сходится с тем, о чем он повествует.

Художественное произведение — исторический роман, о сложных для Руси временах — событиях, связанных с татаро-монгольским игом, сбором дани и начальным этапом централизации русских земель под эгидой Московии; взрослении князя Дмитрия, прозванного после битвы на Поле Куликовом «Донским» и его отношениях с Сергием Радонежским; феодальной раздробленности — борьбе князей за главенствующее положение на Руси, а также борьбе за власть — титул великого хана в раскалывающейся Орде; Мамаевом нашествии и Куликовской битве; судьбе простых людей — воина Семёна и бывшего каторжника и беглеца из ордынского плена Фомы.

В этом лесу было пленительно, иначе не скажешь. Малиновка завлекала своим пением. Каждый куст — буквально каждый! — угощал ягодой! Белки вели себя с непостижимой доверчивостью, словно ручные. И на всю эту идиллию сверху любовалось солнышко — такое ясное, будто сделали его для детского спектакля. Как, впрочем, и все остальное в этом райском уголке.

Мария Кац, героиня романа «Сорок роз», — супруга политика, стремительно делающего карьеру. Очаровательная, хорошо образованная женщина, умница, талантливая пианистка, она полностью подчиняет свою жизнь деятельности мужа, мечтающего стать членом правительства. По мнению окружающих, у нее лишь один недостаток — она еврейка, поэтому Мария всячески пытается скрыть свою национальность.

Сюжет романа Натальи Никитиной удивительным образом перекликается с книгой Даниила Гранина «Мой Лейтенант», триумфатора премии «Большой Книги» 2012 года, и даже с «Повестью о настоящем человеке» Бориса Полевого. Хотя ее главный герой и сражается на ДРУГОЙ стороне… История целого поколения, преданного и брошенного в пламя войны «друзьями» — и спасенного «врагами».

В книгу Юлии Беломлинской вошли статьи, написанные для различных журналов, ранее не публиковавшиеся рецензии, а также повесть-исследование «Мой Есенин» — очередная версия загадочной гибели поэта.

Беломлинская ведет свой «открытый урок литературы», играя в учительницу советских времен — Строгую-Но-Справедливую. В стопке сочинений, «взятых на проверку» Беломлинской: Федор Достоевский, Дмитрий Быков, Эдуард Лимонов, Рей Брэдбери, Людмила Улицкая и Наталья Медведева, Полина Дашкова и Параша Жемчугова…

Роман Дмитрия Липскерова ждали с огромным нетерпением почти три года. Каждое новое произведение в яркой библиографии этого писателя обречено стать бестселлером, и потому читателей терзал закономерный вопрос, чем же «затянет» их Липскеров на сей раз.

«Всякий капитан — примадонна» — мудрая и необычная книга, неповторимый авторский стиль которой превращает чтение в по-настоящему незабываемое занятие.

В селе жила образцовая счастливая семья: отец, работавший колхозным чабаном в кубанской станице, мать и десятилетний сын. Сын помогает отцу в его непростом деле и очень любит своих родителей.

Но в один прекрасный момент главу семьи подставляют, и он теряет всё: стадо, работу и уважение, попадая под суд. Все попытки доказать свою правоту оканчиваются неудачей, а пострадавшему предлагают вместо восстановления доброго имени деньги, от которых тот отказывается…

Отправил однажды король своего сына в чужеземные королевства, чтобы тот «посмотрел, как люди живут, где какие распорядки. Авось пригодится… » В сопровождающие ему определил генерала и солдата «из дворцовой стражи – там народ дошлый». Проявив солдатскую хитрость, молодежь убегает от блюдущего мораль генерала, чтобы хоть на день насладиться свободой.

"Я должен сказать вам... Я умудрился, может быть, мне повезло: ни разу в своей многотрудной деятельности - а написал я, наверное, не менее 40 книг - ни разу не упомянул фамилии Сталина. У меня нет даже упоминания о Сталине, ни разу...

-- И ваши герои не упоминают?

- Нет, герои упоминают. Не столько о Сталине, сколько о терроре. У меня последний роман, который называется "Над потаенной строкой" - он еще не известен, он будет напечатан в девятом номере журнала "Звезда".

Редко кто сможет услышать тихое веяние ветра перемен. Но, сила его безмерна. Он может истолочь в песок огромную гору, засыпать им море, или унести за сотни километров. А может забросить в прошлое, где зловещие боги правят миром, черпая своё бессмертие в жизненной силе своих жертв. И тогда, чтобы выжить, тебе придётся сначала стать оборотнем, затем магом, а потом и предводителем всей армии людей.

Гай Валерий Катулл (около 87 — около 54 до н. э.) — античный поэт, один из величайших римских лириков. Большую часть стихотворений посвящал своей возлюбленной — знатной патрицианке Клодии из рода Клавдиев. В своих стихах он называл ее Лесбией, тем самым иносказательно связывая Клодию с мифическими жительницами острова Лесбос, подчеркивая ее женственность и чувственность.

История, описанная новичком загробного мира. Еще одна из версий того, что же ждет человека после смерти.