Шикарные мужчины 6. Семья (не) на один год

– Договоримся сразу. Между нами не будет никаких отношений. Только секс. Я не собираюсь требовать от тебя верности после того, как все закончится. У меня не будет никаких претензий.

Она облизала свои пухлые губы и как обреченная сделала шаг ко мне.

– Я помню свою миссию. Для тебя я всего лишь донор спермы.

– Можно и так выразиться. – Узкие ладони дотянулись до ширинки на моих брюках и решительно расстегнули молнию.

– Теперь ты свободна. Наша сделка закончилась. – Он говорит тихо, а у меня в ушах словно барабаны гремят.

– Спасибо, что помог мне, – слова благодарности приходится вырывать из груди. Вместо них хочется кричать о любви и умолять забыть о сделке.

– Будь счастлива теперь. – Он смотрит, не сводя глаз. Внимательно, будто опасается услышать ненужные нам сейчас фразы.

– Теперь ты свободна. Наша сделка закончилась. – Он говорит тихо, а у меня в ушах словно барабаны гремят.

– Спасибо, что помог мне, – слова благодарности приходится вырывать из груди. Вместо них хочется кричать о любви и умолять забыть о сделке.

– Будь счастлива теперь. – Он смотрит, не сводя глаз. Внимательно, будто опасается услышать ненужные нам сейчас фразы.

Это был не брак. Контракт на год. По нему я спасал из беды соседскую девчонку и наследство, обрушившееся ей на голову.

Я не собирался удерживать ее потом. Не планировал превращать фиктивный брак в настоящий.

Но как устоять, когда любят так беззаветно?

Как не поддаться искушению, когда рядом настоящее сокровище? Юное, нежное, словно созданное только для меня.

Это был не брак. Контракт на год. По нему я спасал из беды соседскую девчонку и наследство, обрушившееся ей на голову.

Я не собирался удерживать ее потом. Не планировал превращать фиктивный брак в настоящий.

Но как устоять, когда любят так беззаветно?

Как не поддаться искушению, когда рядом настоящее сокровище? Юное, нежное, словно созданное только для меня.

Марья Коваленко - Мистер Генофонд. – Договоримся сразу. Между нами не будет никаких отношений. Только секс. Я не собираюсь требовать от тебя верности после того, как все закончится. У меня не будет никаких претензий.

Она облизала свои пухлые губы и как обреченная сделала шаг ко мне.

– Я помню свою миссию. Для тебя я всего лишь донор спермы.

– Можно и так выразиться. – Узкие ладони дотянулись до ширинки на моих брюках и решительно расстегнули молнию. – В аэропорт я тебя тоже провожать не стану.

– Договоримся сразу. Между нами не будет никаких отношений. Только секс. Я не собираюсь требовать от тебя верности после того, как все закончится. У меня не будет никаких претензий.

Она облизала свои пухлые губы и как обреченная сделала шаг ко мне.

– Я помню свою миссию. Для тебя я всего лишь донор спермы.

– Можно и так выразиться. – Узкие ладони дотянулись до ширинки на моих брюках и решительно расстегнули молнию.

Марья Коваленко - Жена на один год. Это был не брак. Контракт на год. По нему я спасал из беды соседскую девчонку и наследство, обрушившееся ей на голову.

Я не собирался удерживать ее потом. Не планировал превращать фиктивный брак в настоящий.

Но как устоять, когда любят так беззаветно?

Как не поддаться искушению, когда рядом настоящее сокровище? Юное, нежное, словно созданное только для меня.

Герои книги Анатолия Соболева семнадцати-восемнадцатилетние парни. Они не ходили в атаки, не брали городов, они взрослели не в огне сражений, а на дне моря, в борьбе со стихией, выполняя опасную и необычную работу. Автор юношей ушел на флот и семь лет был водолазом. Знание особенностей службы подводника помогло ему создать произведения психологически достоверные.

Гешка, знатный картёжник и каротажник, давил на массу и пролёжанный панцирь, прикрыв нос зачитанной книгой. В ногах у него вальяжным мурлыкой сыто развалился пухлый чемодан.

Чемоданным настроение у Гешки было с самого февраля. В свои двадцать семь он второй раз в жизни ощущал себя дембелем. Его трудовые вахты закончились, оплодотворившись солидным сберегательным вкладом: настоянный на болотной тине длинный рубль уже попахивал паркетным лаком грядущей кооперативной квартиры.

Москва — странный город. Принято ругать ее за суету и безалаберность. Но мало кто из покинувших ее не стремится вновь увидеть эти улицы, площади и переулки. Есть в этом какая-то тайна. Каков город — таковы и горожане. Характеры, населяющие роман, своеобразны, как своеобразно само пространство, где они живут: старинный район, необычный уже тем, что расположился `между двух левых берегов одной и той же реки`.

Этот роман Ольги Форш – был написан всего через десять лет после описываемых событий, – воскрешает сдвинутую, воистину сумасшедшую, упоительную реальность Дома искусств, писательской коммуны, созданной при ближайшем участии Горького по инициативе Чуковского. Тогда таких коммун было много – пайки и льготы распределялись по профессиональному признаку; но именно Диск – как называли в Петрограде Дом искусств, – стал легендой, клубом, лекторием, школой, интеллектуальным центром бывшей столицы.

Последний оставшийся в живых сын вождя Выдры подвергнут какой-то странной болезни. И вместо того чтобы дать продолжение роду, юноша готовится умереть отправляясь на войну с соседним племенем практически в одиночку.

В романе «Дорога», действие которого относится к периоду создания Западно-сибирской железнодорожной магистрали на примере жизни инженера, писателя и путешественника Гарина-Михайловского Владимир Чивилихин рассматривает вопросы развития государства.Действие ряда глав романа происходит в Самарской губернии, поэтому произведение представляет особенный интерес для жителей этого региона.

Герой рассказа может умереть от одних только мыслей о «всей загвоздке смерти и жизни», если его вовремя не отвлекать от них значащей для него фразой…

Главный герой рассказа- паромщик Филипп Тюрин, убежденный коммунист и заслуженный коллективист. Однажды влюбился он в девушку по имени Марья. Завязались у них отношения, однако та на брак без венчания в церкви никак не соглашалась. А Тюрин подобные вещи презирал и считал темными, и вовсе ненужными, поэтому их пути разошлись. И вот однажды ,,,,,.

У Арлетт есть бестолковая младшая сестра, Ивонн. За долгое время она так и не разобралась, как правильно жить, и не поняла, что такое настоящие семейные ценности. Учиться Ивонн уже поздно, так что Арлетт придётся брать всё в свои руки. Опять.

Земля великого Ра - Египет - разбита надвое, разделена гражданской войной. На севере правят гиксосы - воинственные потомки полудиких азиатских племен, объявившие себя единственной и законной властью. На юге наследники истинных фараонов древности едва-едва отражают натиск северян... Но Египет устал от кровопролития. Настала пора объединения.

Представьте, что недавно вам исполнилось восемнадцать лет. Еще неделю назад у вас было все: любящая семья, богатство, планы на жизнь. А утром за вами пришел колдун-изгой, мрачный тип, которого боятся и ненавидят. И заявил, что вы – первенец, обещанный ему еще до вашего рождения…

Это история о монстрах, что приходят под покровом тени, о страсти, которая вспыхивает, когда ее совсем не ждешь, о любимых, которые вонзают кинжал в самое сердце… И об истинных чувствах, которые так сложно распознать, даже если ты сильнейший маг, в прошлом бывший великим, а ныне – изгнанник, подло преданный теми, кому служил всю жизнь…

Жизнь Дилана потеряла всякий смысл с тех пор, как его жена Мэгги впала в кому после тяжелых родов. С каждым днем он понимает все яснее – Мэгги не очнется.

Но есть люди, которые убеждают его не поддаваться отчаянию, ведь они точно знают, как помочь. Мэгги все еще может вернуться в подлунный мир, вот только Дилану, подобно легендарному Орфею, придется опуститься ради этого на самое дно и, если достанет сил, вернуться обратно.

Жизнь за пределами Федерации полна трудностей. Колониальную Сферу сотрясают внутренние проблемы, звездные системы одна за другой становятся разменной монетой в противостоянии растущих империй, набирающий мощь Альянс пытается диктовать свою волю соседям… но это лишь одна сторона монеты.

Два государства, ютящиеся на крошечном материке посреди океана, растянувшаяся на долгие годы война, человеческие жизни, тысячами сгорающие в огне ядерных взрывов… трагедия, скрытая от любопытных глаз равнодушной пустотой – вот истинный лик обретенной свободы.