Родная кровь
"В всякий раз после того, как "Добрыня", обогнув крутую излучину Волги, выходил на прямую и далеко впереди на желтом обрыве показывалась редкая сосновая роща, сквозь деревья которой розовели одинаковые домики Рабочего поселка, - над трубой, клубясь, возникал крутой столбик белого пара и гудок, тягучий и хриповатый, оторвавшись от парохода, летел над водой, к далекому обрыву на берегу.
И неизменно через минуту после гудка на пригорок к березе выбегала женщина, придерживая на голове пестрый шарф..."
Повесть о любви, о долге, о памяти и о том, кто они - по-настоящему родные люди...
Слушать Родная кровь онлайн бесплатно
Рассказы Федора Кнорре очень разные, но его стиль узнаваем. Внимание к мелочам, точность бытописания и серьезные нравственные проблемы. Умение заглянуть в закоулки души и не быть при этом назидательным. Автор прежде всего удивительно человечен сам, умеет искренне сопереживать своим героям и открывает нам эту возможность: сопереживать героям "изнутри".
В шумном городе был еще вечер, хлопали, распахиваясь на остановках, дверцы полупустых автобусов, перескакивали, меняясь местами, цветные огни светофоров на перекрестках, из кино, где начались последние сеансы, сквозь стены неслись на улицу звуки гулких голосов, точно там галдели и ссорились великаны, а на пригородной даче пенсионера Лариона Васильевича Квашнина уже была ночь...
… Спустя час Иван Сергеевич под руку доводит жену до самого служебного подъезда во дворе театра, где еще совсем светло и двое рабочих сгружают с машины у открытых дверей склада большие куски русской печи и пальмы с пышными листьями. Тут они расстаются. Он открывает перед ней обитую клеенкой дверь, и она переступает через порог своего загадочного, волшебного мира, доступного только ей…
Под утро Саше приснилось, что она проспала, опаздывает, а с вечера ничего не приготовлено и неглаженое платье валяется, рукавами по полу, на стуле. Она вздрогнула, приподнялась на локте и села, поджав под себя ноги, на постели, растерянно оглядываясь в темноте, еще плохо соображая спросонья. Глаза слипались, она смутно понимала, что случилось, где она находится.
Их номера в небольшом парижском отеле случайно оказались рядом. И тогда — волнующим мужским голосом через тонкую стену — он вошел в ее жизнь.
Но зачем ему такая, как она? Зачем ему женщина, на лице которой время уже успело оставить свои следы? Ему — молодому, умному, талантливому, успешному, мужественному, окруженному женской любовью?
Роман «Чандрагупта», принадлежит перу одного из крупнейших писателей Индии, родоначальника художественной прозы на маратхи — Хари Нараяна Апте.
Чандрагупта — основатель династии Маурьев, в IV веке отвоевал у греков исконно индийские земли и сумел объединить страну после ухода войска Александра Македонского.
В сборник вошли рассказы священника Ярослава Алексеевича Шипова (род. 16 января 1947 года, в Москве) - современного российского писателя, журналиста и общественного деятеля, выпускника Литинститута им. Горького, члена Союза писателей РФ.
Книга "Райские хутора" и другие рассказы" продолжила серию, начатую книгой архимандрита Тихона Шевкунова "Несвятые святые и другие рассказы".
Вы никогда не задумывались о том, насколько ваши представления о мире соответствуют действительности? Иллюзии, сталкиваясь с реальностью, рушатся, ломая человеческие судьбы. Женщины-фиалки, хрупкие, дурманящие, нежные, существующие в плену собственных фантазий - способны ли они вынести правду жизни, какой бы она ни была?
Выжить, не сойти с ума, сохранить доброе сердце, не ожесточиться.
Единственное существо в этом мире, кому был предан Макс, — своему хозяину, то есть, мне. В семье он никого не признавал, кроме главы семейства. Он мог всех игнорировать, но не своего хозяина. Он очень чувствовал настроение и мысли своего хозяина. И вот, как-то хозяин вслух произнёс: «Что за проклятые птицы эти майны! Они такие же шумные, как и цыганский табор!».
Многоплановое произведение о Москве и москвичах. Прошлые века в романе органически вплетены в события из жизни героев, наших современников, что помогает им ощутить всю глубину своих московских корней, то есть малой своей родины. Роман пронизан высоким патриотическим чувством, бережной, трогательной любовью к родной Москве, к историческому прошлому великого города, его традициям.
В книгу Юлии Беломлинской вошли статьи, написанные для различных журналов, ранее не публиковавшиеся рецензии, а также повесть-исследование «Мой Есенин» — очередная версия загадочной гибели поэта.
Беломлинская ведет свой «открытый урок литературы», играя в учительницу советских времен — Строгую-Но-Справедливую. В стопке сочинений, «взятых на проверку» Беломлинской: Федор Достоевский, Дмитрий Быков, Эдуард Лимонов, Рей Брэдбери, Людмила Улицкая и Наталья Медведева, Полина Дашкова и Параша Жемчугова…
В селе жила образцовая счастливая семья: отец, работавший колхозным чабаном в кубанской станице, мать и десятилетний сын. Сын помогает отцу в его непростом деле и очень любит своих родителей.
Но в один прекрасный момент главу семьи подставляют, и он теряет всё: стадо, работу и уважение, попадая под суд. Все попытки доказать свою правоту оканчиваются неудачей, а пострадавшему предлагают вместо восстановления доброго имени деньги, от которых тот отказывается…
Парень по имени Цинь Шуй был перенесен в другой мир, в результате чего очутился на континенте Кюсю. Штормы из крови и ветра были тут частым явлением, поэтому никто не удивлялся трупам и костям. Молодой воин Цин Шуй выбрал свой путь развития и потратил десять лет на тренировки, чтобы отомстить за свою мать.
Что бы было, если бы Гриф не встретил Алексея? Как сложились бы их судьбы? Смог бы Ява протянуть без грамотного поводыря? И Гриф? Кем он будет без Явы? Чем все закончится? И чем все окажется на самом деле? Неизвестно? Но ясно одно — Зона не меняется. Все такая же унылая, загадочная, опасная, жестокая, кровожадная и иногда милостивая.
Беда обвалилась на деревню внезапно, как обычно умеет делать лишь только она. Это случилось в один из тех немногих вечеров, когда он все-таки вылез из дому. Неуемная вечерняя тревога порой выгоняла его из четырех стен, собирающих ненавистный сумрак в углах, словно висящая под потолком липкая лента – назойливых мух. Обычно он шел к реке, на тот самый берег, обвалившийся край которого когда-то напополам разорвал его жизнь.