Пять грязных искусств

А. Райро - Пять грязных искусств. Я должен был умереть сразу. Только уличного бойца не так-то просто убить. Пытки я перенес, но… очнулся в теле семнадцатилетнего аристократа. Так было задумано, но не мной.

И чтобы выжить, я должен отправиться в самое гиблое место империи – город кланов, грязной магии и монстров. В особую боевую школу. Вокруг меня все больше плетутся интриги и льется кровь, но даже в чужом теле я не собираюсь подчиняться авторитетам.

Судьба — это не банальная череда событий, это набор испытаний. И чтобы пройти их с честью, мы должны знать, в чем подлинный смысл страданий, выпавших на нашу долю.

Герои новой, пленяющей воображение книги Анхеля де Куатьэ отправляются в захватывающее путешествие по параллельным мирам. Это путешествие духа, движение по тонкой грани, где с одной стороны — страдание и смерть, а с другой — знание и истинная любовь.

Цензурированная версия рассказа Энтони Пирса «В коровнике» из которой убрано несколько сцен эротического характера (на мой взгляд, никак не раскрывающих центральную линию рассказа и не несущих смысловой или художественной нагрузки иной, кроме эпатажа). В данной антиутопии через призму гиперреализма показывается жестокость людей по отношению к животным и себе подобным.

Друг Джорджа из цикла рассказов о демоне в 2см — писатель Септимус Джонсон любил уединение, для чего купил себе виллу в отдаленном глухом уголке, где и писал свои романы, но четыре месяца в году снег засыпал все пути и дороги к ней. Из-за этого он не мог в это время там жить и творить свои романы. Джордж решил, что в этом деле мог бы помочь только демон Азазел…

Он запланирован на генетическом уровне, каждый строительный блок изучен и сочтен пригодным, в его ближайших предках нобелевские лауреаты и олимпийские чемпионы, красота, бодрость и здоровье. Он рождëн для того, чтобы быть лучше, сильнее, умнее и счастливее всех.

Августовская Премьера!

#МногоГолосье. (Интернет-Проект)

Выпуск Седьмой — Рэй Брэдбери.

Содержание.

Как сложно представить себе мир, в котором ты не знаешь даты своей смерти, а когда она случается, тебя хоронили бы в земле…

Тяжёл и опасен труд ловчих жемчуга. Ядовитые рыбы, медузы, актинии, но страшнее всего — хладнокровные убийцы — акулы «мако», поджидающие своего момента. Но любовь юной Лейлани к Игме преодолела все эти страхи и смертельную опасность. Она совершила невозможное. Но сама ли она совершила его? Или чья-то чужая любовь, вспыхнувшая в иные времена и в ином сердце, помогла ей?

Французская домохозяйка Нинель Лелюш называла себя невезучей, и мы бы могли с нею согласиться, если бы не знали истинной подоплёки её невезения.

Красивая планета, красивые звери. Всё ярко, красочно и абсолютно стерильно. Странная планета, и непонятно для чего служит гигантская стальная колонна, вершина которой теряется в облаках.

Кларк и Баллард вдвоем находятся на глубоководной станции «Биб». Конструкция всё время скрипит, вокруг них тьма и хищные гигантские рыбины. Разлом, который они изучают, таит множество опасностей и каждый выход наружу может завершиться смертью. Но где всё-таки лучше: снаружи во враждебной среде или внутри станции, где легко от стресса можно сойти с ума?

Еду к отцу сообщить о том, что он уже полтора года как дедушка. Автобус переполнен. Сначала меня прижимают к пьшгногрудой брюнетке с небольшими усами, затем между нами вклинивается неугомонный старичок по­жеванного вида. За окном мелькает осенний пейзаж город­ского типа.

О предстоящей встрече стараюсь не думать. Не получает­ся. Отца в своей жизни я видел трижды.

Действие романа происходит в XVIII веке, в эпоху царствования дочери Петра I Елизаветы.

Морская академия, или попросту Навигацкая школа, готовит гардемаринов для русского флота. Воспитанники школы Алексей Корсак, Никита Оленев и Александр Белов оказываются в гуще событий, вызванных заговором против дочери Петра I императрицы Елизаветы.

Про помещика самодура.

«Если бы сей свет не был сим светом, а называл бы вещи настоящим их именем, то Трифона Семеновича звали бы не Трифоном Семеновичем, а иначе; звали бы его так, как зовут вообще лошадей да коров. Говоря откровенно, Трифон Семенович — порядочная таки скотина. Приглашаю его самого согласиться с этим. Если до него дойдет это приглашение (он иногда почитывает «Стрекозу»), то он, наверно, не рассердится, ибо он, будучи человеком понимающим, согласится со мною вполне, да, пожалуй, еще пришлет мне осенью от щедрот своих десяток антоновских яблочков за то, что я его длинной фамилии по миру не пустил, а ограничился на этот раз одними только именем и отечеством».