Право на страсть

Она верит в любовь. Он верит деньгам.

Им правит холодный расчет. Ею – эмоции и чувства.

У них нет шанса на совместное будущее. А даже если бы и был, они ни за что не воспользовались бы им.

Он уверен, что способен растоптать ее душу, воспользоваться телом, а сердце разбить и вышвырнуть осколки в мусор.

Взамен она совершит невозможное: изменит его.

Даша поняла, что не сводит с него жадного взгляда. А тем временем мужчина приблизился еще на пару шагов, хотя Даша четко понимала, что делает он это нарочито медленно. Он мог бы двигаться гораздо быстрее.

И… убить их всех за считанные секунды. Но по каким-то причинам медлил.

– Охренел, мужик?! Вали, куда шел! – подал голос третий из шайки, «молчун», как окрестила его Даша.

Натализа Кофф - По праву твоего рождения. Даша поняла, что не сводит с него жадного взгляда. А тем временем мужчина приблизился еще на пару шагов, хотя Даша четко понимала, что делает он это нарочито медленно. Он мог бы двигаться гораздо быстрее.

И… убить их всех за считанные секунды. Но по каким-то причинам медлил.

– Охренел, мужик?! Вали, куда шел! – подал голос третий из шайки, «молчун», как окрестила его Даша.

В дни летних каникул надежда филфака сыпала звезды из кондукторской сумки и однажды в ее поле зрения пророс самобытный самородок. Такого просто нельзя было не познакомить с мамой и ее одесскими тараканами... От корки до корки прочитанный Марией Петровой рассказ любимого автора из раннего 1967 г.

Что сильнее — люди или их страхи?

Книга о самых сильных эмоциях, которыми невозможно управлять, когда они берут верх над здравым смыслом.

История Аптекаря, таинственного дома, одного исчезнувшего шедевра, случайно найденного кольца, обладающего невероятной силой, райских птиц, притворившихся монстрами, и пресс-папье в виде головы слона, поставившего окончательную точку в цепочке загадочных событий…

Любые сказки, вне зависимости от места и времени написания, от тоталитарности или либеральности режима (считается, кстати, что тоталитаризм благоприятен для их создания), основываются на банальных представлениях об априорном преимуществе добра над злом, на повторении непреложных истин. Таков уж закон жанра, от него никуда не деться.

В произведениях Скребицкого человек, общество и природа неразрывно связаны. Писатель убежден в преобразующей силе природы как самого важного фактора пробуждения человеческой нравственности.

Изданный посмертно роман выдающегося американского прозаика Джеймса Джонса (1921—1977) завершает цикл его антивоенных романов. С исключительной силой изобразил он трагедию тех, кто вернулся с войны. Родина оказалась для своих сыновей самодовольной равнодушной и чужой страной. Роману присущ ярко выраженный антивоенный пафос, он звучит резким обличением американской военщины.

Молодой художник Глеб стремится к славе и любви и готов пойти на любые жертвы ради организации собственной выставки. В погоне за популярностью он проходит мимо друзей и любви, чтобы однажды понять: ни любовь, ни мечта не имеют срока годности.

В книге известного уральского писателя переизданы лучшие и давно полюбившиеся читателям разных поколений произведения о собаках, обращенные к сердцу и разуму человека. Примеры активной доброты и призыв к милосердию, звучащие со страниц книги, сегодня особенно актуальны и нужны. Книга адресована школьникам среднего и старшего возраста.

Война подарила чешской девушке и советскому офицеру- танкисту любовь.

Трудные послевоенные годы развели два любящих сердца по разным странам. Долгие годы обстоятельства мешали им встретиться вновь. Но сохраняя верность и своё чувство они через много лет вновь смогли обрести друг друга.

Уже давно отгремела война, но не заживают оставленные ею раны. Сидя у окна, перебирает Ксения нитку яшмовых бус и думает о человеке, который всегда был для нее единственным на свете. О том, кого считали предателем и прислужником фрицев, не догадываясь, какую сложную и опасную миссию он выполняет…

Отгремела война, как в калейдоскопе, промелькнули годы, а Ксения все так же хранит заветную нитку и верит в чудо.

Эта книга была написана Леоном Пилларом, когда после окончания Второй мировой войны прошло немногим больше двадцати лет. Были живы еще многие из участников описанных здесь событий. Автор не только воспользовался материалами и официальными документами, хранящимися в архивах исторического отдела Британского адмиралтейства, но и побывал в разных уголках Европы - и в Лондоне, и в Осло, и в Гамбурге, и в Киле, и в Тронхейме, и в Тромсе.

Если Вам понравилась трилогии «Она моя…» и «Одержимые наследники», эта новая драматичная история любви, страсти и соблазна о современном Ближнем Востоке определенно для Вас! Пустыня благословила их страсть. Пустыня прокляла их любовь. Теперь им с этим жить, каждому идя своим путем… Они думали, что их порочный секрет так и останется там, затерянным среди песков, как очередная легенда, которая то и дело оживает в великой Сахаре, подобно миражам.

Роман «Дважды любимая» (1900), в блестящем переводе Фёдора Сологуба, посвящен странностям любви и пронизан тонкой эротикой. Главного героя всю жизнь преследовал призрак единственной, но наяву она воплотилась в двух земных женщинах. С легкой иронией и нежной меланхолией описывая психологические переживания героев, автор показывает, что любовь может носить различные маски, а страсть иногда принимает неожиданные формы.

Александр Михайловский - Афинский синдром. Пришельцы из двадцать первого века плотно оседлали Черноморские проливы и захватили Стамбул, переименовав его в Константинополь. Пятисотлетняя оккупация древней христианской твердыни прекращена силой русского оружия, Больной Человек Европы скорее мертв, чем жив, и вскоре мир узнает о том, что на месте Оттоманской Порты на свет появилась Югороссия – новое, чрезвычайно могущественное государство с пока неопределенными границами, разом смешав карты всем европейским игрокам.

В этом городе слишком много дыма. Он задыхается от смога в легких и душах. Никотин убивает, а преступность растет из незначительных вещей, как баобаб из семечка. Но рано или поздно кто-то должен стать Антиникотином.