Оправдание Острова

Евгений Водолазкин — автор романов «Лавр», «Авиатор», «Соловьёв и Ларионов», «Брисбен», «Оправдание Острова», сборников короткой прозы «Идти бестрепетно» и «Инструмент языка», лауреат премий «Большая книга», «Ясная Поляна» и «Книга года». Его книги переведены на многие языки.

Исидор Чагин может запомнить текст любой сложности и хранить его в памяти как угодно долго.

В произведениях русского писателя Владимира Гиляровского со всей полнотой отражена его бурная, богатая событиями, встречами и приключениями жизнь: около 10 лет он скитался по России, работал бурлаком, пожарным, объездчиком диких лошадей, провинциальным актером. Гиляровский был одним из лучших репортеров столичной прессы, его «коньком» были уголовная хроника и репортажи, он писал о самых заметных и нашумевших событиях, его называли «королем репортеров».

Когда рухнула страна, нас держала на плаву любовь.

Та, что побеждает смерть.

Внешне все замечательно у Петра Манусевича в жизни. Он заведующий кафедрой в московском институте, считается авторитетом по определенной эпохе российской истории, супруга — красавица блондинка… Однажды на свой день рождения мать совершила вроде малозначимый поступок, но именно он стал причиной сердечного приступа у Петра и цепочкой последующих событий, которые перевернули всю его жизнь.

Рассказ Владимира Набокова «Гроза» является своеобразным пересказом библейской легенды о пророке Илье и ученике его Елисее. Однако перенесенное Набоковым действие в наше время «обрастает» своими деталями и подробностями, приобретая независимость (быть, может, не полную) от оригинального сказания.

Нет у меня ни имени, ни фамилии. Я вообще не человек. Я домовой, барабашка, полтергейст, квартирный демон. Называйте меня, как хотите. Понять, кто я и для чего, сам не могу. Жуть как надоело сидеть в одиночестве, и решил я поделиться, кое-какими мыслишками. Мысли вслух и на бумаге, от бабайки на диване.

Об авторе.

Уже само название этой книги выглядит как путешествие в заманчивое далеко: вот сад, подернутый рассветной дымкой, вот юные жулики, пришедшие за чужими яблоками. Это образы из детства героя одной из повестей книги Анатолия Михайлова.С возрастом придет понимание того, что за «чужие яблоки» – читай, запрещенные цензурой книги и песни, мысли и чувства – можно попасть в места не столь отдаленные.

Раннее утро. Серебряная протока спит. Спят тальники, валом подступившие к берегу, спят травы, спит рыба. Пожелтевшие листья демку — стрелолиста — отчетливо выделяются на темной, торфянистого цвета воде. Вперемежку со стрелолистом лежат красноватые узорчатые листья чилима и зеленые блюдечки кувшинки. В глубине, сквозь коричневатую толщу воды можно увидеть стелющуюся по дну траву, сочную нитчатку, гибкую и шелковистую.

Небольшой рассказ-шутка  об особенных людях из необыкновенного села…

Этот рассказ молодого автора Комкова о детских воспоминаниях «трудного» ребенка, порой не всегда радужных, о событиях давних лет с неожиданной и недетской развязкой.

Опубликовано в журнале Новый Мир, в 2017 году.

Рекомендуется прослушивать в наушниках.

Скандинавия, Х век. Йомсвикинги недавно разбиты в морском сражении, история Норвегии принимает новое направление. Эти события затрагивают даже бывшего йомсвикинга Гутхорма, живущего в самой глухой норвежской провинции.

Даже сильные женщины рано или поздно ломаются. Так сломалась и я. В какой-то момент поняла, что больше не могу жить так, как раньше. Нашлись и новая работа, и дружный коллектив, осталось только разобраться с бывшим мужем, угрозы которого перешли в действия.

Моя счастливая семейная жизнь, о которой я так давно мечтала, начала рушиться сразу после регистрации брака. Мужчина, которого любила, оказался совсем не тем, за которого себя выдавал.

И вот теперь, стоя в свадебном платье с небольшой спортивной сумкой в руках, я пытаюсь поймать попутку, чтобы сбежать из города от того, кто меня предал и унизил.

Кто из нас не ставил перед собою этого вопроса и не пытался найти удовлетворительный для себя ответ? Кто из нас, беседуя с серьезными людьми, не ожидал услышать от них то или иное разумное суждение по этому же важному предмету? Мы живем в особую историческую эпоху; в период небывалого доселе скептицизма, религиозной полемики и богоотрицания; в век массового сомнения, неверия и богоборчества.