Наваждение Монгола
– Первая брачная ночь по праву моя!
– У меня свадьба… Что вы себе позволяете?! Я ничего вам не должна!
Прищуривается, восточные глаза незнакомого мужчины наполняются дикостью.
– Не ты. Твой жених задолжал мне жизнь. Теперь Айдаров ответит за все.
– Кто вы?! – наконец, выдавливаю из себя.
– Монгол, – он проводит грубым пальцем по моим губам. – Ты не вернешься в дом отца, запомни. По традиции моего народа невеста должна быть девочкой. Вот сейчас и проверим. Снимай платье.
Слушать Наваждение Монгола онлайн бесплатно
– Ты хоть понимаешь, что я с тобой сделаю?!
Рявкает мне в лицо и хватает за горло, впечатывая в стену. Чёрные глаза полыхают ненавистью.
– Да делай что хочешь! – кричу в надменное, холодное лицо. – Что еще ты можешь?! ЧТО?!
Ощеривается. Улыбается. И я замираю пойманной птицей.
– Ты даже не представляешь, что именно тебя ждёт за твоё предательство…
– Первая брачная ночь по праву моя!
– У меня свадьба… Что вы себе позволяете?! Я ничего вам не должна!
Прищуривается, восточные глаза незнакомого мужчины наполняются дикостью.
– Не ты. Твой жених задолжал мне жизнь. Теперь Айдаров ответит за все.
– Кто вы?! – наконец, выдавливаю из себя.
– Монгол, – он проводит грубым пальцем по моим губам.
ОН разорвал на части душу, мечты, меня, а наутро исчез…
Сказка в прошлом. В настоящем суровая реальность, и мне остается бороться с ней каждый день. А ночью…
ОН вором проникает в мои сны, терзает меня жадными ласками, обжигает поцелуями, и каждый раз я просыпаюсь в слезах, а губы шепчут один единственный вопрос: “Когда, когда же ТЫ оставишь меня в покое?!”.
ОН разорвал на части душу, мечты, меня, а наутро исчез…
Сказка в прошлом. В настоящем суровая реальность, и мне остается бороться с ней каждый день. А ночью…
ОН вором проникает в мои сны, терзает меня жадными ласками, обжигает поцелуями, и каждый раз я просыпаюсь в слезах, а губы шепчут один единственный вопрос: “Когда, когда же ТЫ оставишь меня в покое?!”.
ОН – монстр с изуродованным лицом и душой. Огненный. Яростный. Безбашенный. Дерзкий. Пробивающий себе путь к вершине с самых низов. Я – дочь одного из самых богатых и влиятельных криминальных авторитетов страны.
Я оказалась в безвыходном положении и совершила ошибку, попросив о помощи ЕГО. Теперь я должница киллера, который вправе требовать с меня долг любым способом…
ОН разорвал на части душу, мечты, меня, а наутро исчез…
Сказка в прошлом. В настоящем суровая реальность, и мне остается бороться с ней каждый день. А ночью…
ОН вором проникает в мои сны, терзает меня жадными ласками, обжигает поцелуями, и каждый раз я просыпаюсь в слезах, а губы шепчут один единственный вопрос: “Когда, когда же ТЫ оставишь меня в покое?!”.
Марина, молодая художница из провинциального городка, приехала в Париж – написать его крыши и улочки, выучиться на дизайнера… и, возможно, найти любовь. Парижская жизнь, как карусель, уносит ее от семейных скандалов и неустроенности, из ресторана на Елисейских Полях в бедные эмигрантские районы, от одного мужчины к другому, от полного отчаяния – к внезапной надежде…
Гешка, знатный картёжник и каротажник, давил на массу и пролёжанный панцирь, прикрыв нос зачитанной книгой. В ногах у него вальяжным мурлыкой сыто развалился пухлый чемодан.
Чемоданным настроение у Гешки было с самого февраля. В свои двадцать семь он второй раз в жизни ощущал себя дембелем. Его трудовые вахты закончились, оплодотворившись солидным сберегательным вкладом: настоянный на болотной тине длинный рубль уже попахивал паркетным лаком грядущей кооперативной квартиры.
Писать начал в армейскую многотиражку «Залп». Первые заметки получились великолепные. Как лучшему военкору ему тогда была вручена грамота командования части.
После демобилизации «на гражданке» в местной периодике появляются его очерки, статьи, репортажи о современниках. Так, в 1959 году был написан один из первых репортажей о тружениках разреза «Листвянского», который без единственной правки был помещен на передовую страницу городской газеты «Кузнецкий рабочий».
«Самоучитель танцев для лунатиков» — многоплановое, лишенное привычной почтительности произведение об узах любви, надежде и силе примирения с непредсказуемостью жизни.
Знаменитый нейрохирург Томас Ипен имеет обыкновение, сидя на крыльце, беседовать с умершими родственниками. Во всяком случает, так утверждает его жена Камала, склонная к преувеличениям.
Сложно понять эту миниатюру без предыстории.
Во время взрыва популярности джаза в Америке появились биржи джазменов. На них растущие, как грибы после дождя, джаз-бэнды или их продюсеры подбирали себе музыкантов.
Иногда случалось так, что встретившиеся на бирже музыканты сами создавали джазовую группу. Всё шло прекрасно. Успех был не за горами, и однажды у них появлялся свой хит.
Ракета поднявшись в небо идет своим курсом, в случае его изменения -сбоя, срабатывает система АПР и ракета взрывается. Человек также подобен ракете. Ему грозит АПЧ, он тоже гибнет в случае неправильного поведения. В книге главный герой Семен мучается ищет свое место в жизни. Он напуган смертью старшеклассника, на него давит учитель математики, не понимает, «травит», достает друг, подросток готов себя уничтожить, но, уповая на Бога всесильного не сбивается с дороги, остается жить.
Любовь - любопытная химическая реакция. Если в реторту со светлым чувством попадает какой-нибудь человеческий порок вроде жадности, похоти, зависти или просто глупости, то процесс сразу выходит из-под контроля и приводит к самым неожиданным, а иногда и взрывоопасным последствиям. Но возможен ли человек без пороков, а любовь без изъяна? Или каждый из нас беззаветно любит в первую очередь только себя?
«Самшитовый лес» — роман о наших современниках. Жизнелюбие, жажда творчества, неистребимая тяга к изысканию и действию — таковы основные отличительные черты главного героя романа Сапожникова, по профессии инженера.
Странствующий рыцарь-наладчик Сапожников на глазах у изумленного читателя изобретает вечный двигатель, доказывает теорему Ферма, находит Атлантиду, и все это — в поисках Нежности… Самая пронзительная книга Михаила Анчарова — художника, поэта, «отца» бардовской песни.
Фриц Лейбер, знаменитый автор в жанрах фэнтези, научной фантастики, ужасов. Начавший свою литературную карьеру с движения теми же путями, которыми шли Роберт Ирвин Говард и Говард Филлипс Лавкрафт, он в скором времени также стал «своим» и для набирающего силу течения НФ. Однако при всём том Лейбер всегда был сам по себе, о чём бы ни писал.