Фрески

Вниманию слушателя предлагается не совсем обычная книга. Ее аналогом могут быть разве только "Арабески" Гоголя, где художественная проза свободно сочетается с научными исследованиями и эссе. Гоголь тем самым утверждал, что писатель един в своих двух ипостасях (как художник и как мыслитель). Вынеся в заглавие книги название жанра, Гоголь вполне как романтик играл с читателем.

Чужестранец идет по лондонской улице. Он голоден, оборван, одинок. У него нет здесь друзей, нет крова, нет работы. Все что у него есть — это честное имя и банковый билет в один миллион фунтов. Очень большая сумма — но через тридцать дней билет нужно вернуть...

Не все «люди дождя» «солнечные». Обычный мир глазами «особенного» человека.

Фрейя пытается восстановить свою жизнь: она потеряла голос, когда записывала дебютный альбом. Харун планирует бросить всех, кого когда-либо любил. Натаниэль только что прибыл в Нью-Йорк с крошечным рюкзаком и отчаянным планом – ему нечего терять и некуда идти.

Все они сбились с пути. И чем больше запутываются в своей жизни, тем яснее осознают: может, путь к счастью лежит через помощь другим?

Коллеги-врачи прозвали его «ДОКТОРОМ МЫШКИНЫМ» за сходство с персонажем Достоевского — то ли святым, то ли блаженным, то ли юродивым. На него разве что не показывают пальцем: подивитесь на дурачка-идеалиста, что не вымогает у пациентов деньги, не берет взяток и даже отказывается от подношений!.. Каково провинциальному доктору-бессребренику в обычной московской больнице — «врачу от бога» среди «рвачей в белых халатах»? Можно ли «жить не по лжи», работать на совесть и следовать клятве Гиппократа в нынешней насквозь коррумпированной и продажной медицине? И что случится, если такой праведник влюбится в свою непосредственную начальницу, до встречи с ним считавшуюся нечистой на руку стервой-карьеристкой?..

Преимущественное право проезда было у него, стало быть — он невиновен. Грузовик с прицепом въехал на дорогу слева вблизи Монпелье. Был полдень, светило солнце, машин было мало…

«Миргородские ночи» — роман в новеллах о великом грузинском поэте Давиде Гурамишвили, творчество которого стало символом дружбы грузинского, русского и украинского народов.

Нодару Хундадзе принадлежат романы: «Трещина», «Рождение радуги», «Фон», рассказы и новеллы. Во время изгнания он издал поэтические сборники: « Абхазия-наша боль», «Боль и еще раз боль», «Лирика», «Грустные сонеты».

Первая часть романа Ивана Акулова «Касьян остудный» вышла в издательстве в 1978 году.

В настоящем дополненном издании нашли завершение судьб героев романа, посвященного жизни сибирской деревни в пору ее крутого перелома на путях социалистического развития.

Роман И. Акулова “Касьян Остудный” рассказывает нам о судьбе российской деревни накануне коллективизации.

Прозу Леонида Сергеева отличает проникновенное внимание к человеческим судьбам, лирический тон и юмор.

Автор лауреат премий им. С. Есенина, им. А. Толстого, им. С. Михалкова, Первой премии Всероссийского конкурса на лучшую книгу о животных 2004 г., Первой международной премии "Литературный Олимп" 2011 г.

Новый роман автора нашумевшего «Тусовка Corporate, или Open Air» взрывает мозг. Приключенческий, слегка авантюрный, в меру экзистенциальный с элементами детектива Роман О Белке, Потомках Литературных Героев, Неприятном Шоу-бизнесе И Простом бытовом героизме.

Она внучка генерала. Молодая и принципиальная следователь. Он – местный авторитет, дело которого поручено ей. Ей пророчат быстрый взлёт карьеры и высокие звания. У него не осталось ничего, кроме жажды мести. Она презирает таких, как он, и в её власти посадить его надолго. Но всё выходит из-под контроля, и в определённый момент ей предстоит сделать выбор.

Выйдя замуж за талантливого художника Эда Макдональда, молодой адвокат Лили начала новую жизнь… И, кажется, ничто не сможет омрачить их счастливый брак.

По соседству с супружеской парой живет хорошенькая девочка-итальянка Карла, за которой Лили присматривает, пока ее мать пропадает на работе. Карле всего девять, но она уже хорошо знает, что значит хранить чужие секреты…

Великому городу, построенному на костях ранее живущего там народа и обломках его храмов и идолов, предречена ужасная судьба. И вроде все было хорошо, первые тысячу лет…

Я, один из тех немногих, кто осознает, что гастрономия — это искусство, земное, сложное и более необходимое, чем все искусства мира. Мало кто знает мир с той стороны, с какой знаю его я. Сейчас я расскажу вам о том, как мне, Леонарду Тримлу, умеющему распознать более девятисот оттенков любого вкуса, довелось сражаться за чистоту этого чудесного искусства против самого страшного, что только может с ним быть…