Засечная черта
В Россию текла боль.
Она с усилием переваливала своё рваное, длинное тело через косогоры, глотала пыль с терриконов и собирала для пропитания колоски среди сгоревшей на полях бронетехники. Она из последних сил тащила себя на костылях, её толкали в детских колясках и несли спеленатой на руках. Везли в набитых нехитрым скарбом машинах. Именно по ним, по машинам, и узналось: а боль-то сама по себе бедна, богатые на таких стареньких "жигулях" не ездят.
Её останавливала, пытала и исподтишка пинала на блок-постах родная украинская армия, обвиняя в предательстве и грозя то ли отлучить от родины, то ли наоборот - никуда не выпускать. При этом боль сама могла тысячу раз, ломая шею, сорваться с крутых склонов, свалиться с искорёженных пролётов на разрушенных мостах и навеки остаться на родной земле под наспех сколоченным крестом. Но всякий раз она находила и находила силы двигаться дальше. Её двужильность удивляла, это нельзя было ни понять, ни объяснить. Особенно тем, кто не видел, с какими муками она рождалась под минами в посёлке Мирном. Как вдоволь, словно про запас насыщалась слезами в городе Счастье. Как горела днём и ночью в Металлисте. Уродовалась в Роскошном, превращалась в чёрные кровавые сгустки в Радужном, плавилась в Снежном. Пряталась в тесных подвалах Просторного ради того, чтобы не померк свет, как в Светличном...
Брела, текла по юго-востоку украинская боль - немая, но оттого легко переводимая на любые языки мира. Порой казалось, что это просто мираж Первой мировой, начавшейся таким же жарким летом 14-го года. Но - ровно сто лет назад. Та война смела с планеты правых и виноватых, разорвала в клочки империи и загнала в небытие целые династии: ей после первого же выстрела становится всё равно, что засыпать в могилы - любовь или ненависть, добро или зло, счастье или боль.
Боли нынешней тоже не гарантировалась безопасность и потому она вместе со всеми мечтала лишь об одном - побыстрее увидеть засечную черту. С пограничными вышками. С русскими солдатами на них. Там, за их спинами, за их оружием и могли прекратиться все мучения.
Но не торопилась, не спешила открываться граница. Словно оберегая собственный дом от близкой войны, оттягивала и оттягивала засечную черту вглубь России. А может, просто давая людской боли возможность испить свою чашу до дна.
Вот только где оно, дно? Кто его вымерял-выкапывал? Под чей рост и какую силу?
Слушать Засечная черта онлайн бесплатно
Многое в жизни довелось испытать рижскому омоновцу Андрею Тарасовичу, приговоренному к высшей мере наказания.
Его преследовали во время службы в Латвии, оказалась жертвой насилия и покончила с собой любимая жена, его пыталась арестовать латвийская охранка, действующая на территории России с разрешения властей.
Он принимал участие в самых трагических событиях, которые обрушились на Россию, терял своих товарищей, но не захотел, не смог предать свои идеалы и память погибших...
Ужасы чеченской войны не ограничиваются боевыми действиями и террористическими актами. Плен — испытание не для слабых. Что ждет российских офицеров, попавших в `подземную тюрьму` конца двадцатого века? Есть ли у них возможность выжить? Стоит ли им рассчитывать на помощь товарищей и государства?
В повести-хронике рассказывается не только о самом громком в отечественной истории уголовном деле, перипетиях расследования, политической ""кухне"" верхов. Книга позволяет лучше понять проблему повальной коррупции, охватившей всю нашу страну. Главное ее достоинство - в документальности. Все сюжеты в ней подлинны, основаны на следственных материалах, приговорах судов, документах, которые публикуются впервые.
Эта проза - она оттуда. Из выдолбленных в скалах окопов, из орыков, по которым десантники на спинах выползали из-под обстрелов, из дрожащего чрева "вертушек", в которых уносились с застав на "большую землю" вперемежку живые и мертвые... Это юность тех, кто сначала рвался в бой, а потом долгие годы выходил из боя.
Главный герой рассказа- паромщик Филипп Тюрин, убежденный коммунист и заслуженный коллективист. Однажды влюбился он в девушку по имени Марья. Завязались у них отношения, однако та на брак без венчания в церкви никак не соглашалась. А Тюрин подобные вещи презирал и считал темными, и вовсе ненужными, поэтому их пути разошлись. И вот однажды ,,,,,.
Этот роман — почти праздник для мизантропов и человеконенавистников, ищущих наиболее острые и беспринципные формы для выражения своей ненависти к миру, своей пресыщенности им. Полным праздником ему мешает быть все же слишком очевидная связь с изящной словесностью и, следовательно, пребывание в определенных рамках. В остальном лучшего и пожелать нельзя.
Жители молдавского села Ларга очень хотят уехать в Италию. Серафим Ботезату, к примеру, за 20 лет строжайшей экономии буквально на всем выучил итальянский язык и может вполне сносно на нем изъясняться — было бы с кем! Супруга отца Паисия, матушка Елизавета, напротив, уехала в эту Италию еще в 1999 году. Сначала горничной устроилась, а потом вышла замуж за какого-то местного жулика, Адриано.
В 1921 году в курзале заграничного курорта появился русский, вызвавший неподдельный интерес и сочувствие представителей других национальностей.
Профессия «литературный негр» на современном невольничьем рынке востребована как никакая другая в связи с модой на детективы, исповеди звезд, политиков и прочих «брендоносцев». То есть тех, кто сам или не успевает, или вообще не умеет писать. Но при этом о «литературных неграх» мы знаем значительно меньше, чем о других «нелегалах». Как попадают в это «рабство»? Почему человек соглашается работать на чужое имя, на чужой успех? Ответы на эти и многие другие вопросы вы найдете в «Литературной рабыне» — пожалуй, первом «романе без вранья» на эту, по многим причинам, запретную тему.
Если вы поклонник творчества Кристофера Мура, Михаила Успенского или Салтыкова-Щедрина, то эта книга для вас. «Дяди. Тети. И другие» — это смесь современных реалий и волшебства, щедро приправленная сатирой. Роман рассказывает о простых «дядях» и «тетях», забавных, нелепых и очень живых, в несколько необычных ситуациях. Каждый из них оказывается перед фаустовским выбором между добром и злом, от которого зависит их личное счастье.
О «Бедном рыцаре» Елены Гуро.
Прозрачность и просветление в «Бедном рыцаре» становятся признаком присутствия духа. Рыцарь-Дух входит в растения, животных и предметы: «И всегда было слезное просветление вещи». И, с другой стороны, признание жизни везде и во всем ведет к свету: «Кто все считает живым и все живое любит, никогда не останется в темноте».
1533 год. У Генриха VIII и его новой супруги Анны Болейн на свет появляется дочь — Елизавета. Через некоторое время Генрих казнит жену по обвинению в супружеской измене, и Елизавета остается без матери. Еще через год у Генриха от новой жены, наконец появляется сын — Эдуард. Став королем после смерти отца, Эдуард возвращает сестру ко двору, но вскоре после этого умирает, что является для Елизаветы очередным большим потрясением.
Сила и слабость—две стороны одной медали. Когда речь идет о женщине, такое сочетание может превратить мягкое, нежное, терпеливое создание в непредсказуемую и опасную воительницу. На время, всего лишь на время.
Повесть о событиях, происшедших во времена длительной Ливонской войны (1558-1583), когда войска Ивана Грозного стояли осадой у неприступных стен Таллина (Ревеля), и об удивительном переплетении судеб русского князя Гавриила и дочери знатного ливонского рыцаря Агнес.
В мировой истории много интересных судеб. Литература часто обращается к описанию жизни королей, великих полководцев и других сильных мира сего. Но не менее интересны и судьбы людей, окружавших их.
В центре внимания видного польского писателя Мариана Брандыса художественная и вместе с тем строго документированная реконструкция внутреннего мира любовницы и верного друга Наполеона Марии Валевской.
Странное происходит на хозяйстве — у деда куры пропадают. Дело попахивает помётом, хм, нет, простите, мистикой...
В рассказе содержится ненормативная лексика .
Человечество освоило множество планет, цивилизация на которых находится на высоком уровне, но существуют слаборазвитые планеты с феодальным миром, на которых не знают о существовании более развитого человечества. Вот на такой планете влачит жалкое существование невольник по прозвищу Молчун. Он не говорит, не слышит и ценен только тем, что может исправно вращать ворот водочерпалки в условиях, где не выдерживают другие невольники и тягловый скот.
Прислушайтесь к звукам вашего собственного исчезновения.