Рассказы

Сборник юмористических рассказов новосибирского автора Николая Самохина.

Сборник юмористических рассказов новосибирского автора Николая Самохина.

"...С войны он принес стандартный трофей - немецкую безопасную бритву с десятком лезвий к ней, ранение - в кисть левой руки - и медаль «За боевые заслуги».

Про эти шесть дней его войны давно уж следовало бы мне написать особо. Не раз и мысль такая приходила: надо, надо написать. Точнее, не мысль приходила, а тянуло что-то за душу, сосало, беспокоило.

Если вам доведется быть на «Краю света», отыщите там, на самом его краешке, посередине маленькой полянки, большую черную бутылку. Она стоит в ямочке, и заметить ее можно по торчащему горлышку. В бутылке, свернутая трубочкой, лежит бумажка — такой, знаете, листик в прямую клеточку, вырванный из блокнота. Так вот: развернув бумажку, вы прочтете эти самые слова: «Толя, Коля, Оля и Володя здесь были».

Сборник рассказов и повестей новосибирского писателя Николая Самохина.

Повесть Николая Самохина «Наследство» изданная в 1982 году — автобиографична.

В основу повести лёг дневник матери автора Анны Васильевны Комарковой.

Она же и стала прототипом главной героини — бабы Клани.

...Баба Кланя ушла из жизни внезапно.

Вот только что оладьев напекла, всю семью накормила - и ушла...

Ей бы остановиться, отдохнуть, "собрать урожай", который сеяла всю жизнь.

Мистер Джонс, многократно попадавший в аварии на гонках, подвергался постепенной аугментации его тела в кредит, пока «Кибернетикс Кампани» не подала на него в суд, желая признать его целиком собственностью фирмы и забрать комплектующие в счет погашения долга.

«Электрический слуга», или известный под другим названием «Сезам, откройся!!!» — один из первых рассказов описывающих разумных роботов в мировой литературе в 1928 году. Считается, что самым первым произведением, с которым роботы появились как культурный феномен, является пьеса Карла Чапека «R.U.R.» 1920 года. Развитие этих идей можно увидеть в значительно опередившем свое время фантастическом фильме-антиутопии «Метрополис» 1927 года.

Порядок или хаос? — вопрос жизни. Но не для него.

Исполнитель миниатюр классика польской соцсатиры вдохновился творчеством своих более знаменитых коллег по этому сайту и сознательно утратил собственную индивидуальность (точнее — только голос и не навсегда)

Два друга оптика влюбились в одну девушку. Один из них пожаловался Джорджу, что из-за покрасневших от насморка глаз он боится потерять расположение любимой. Джордж зовёт на помощь Азазела. Но кто ж знал, что женщины так сентиментальны!

Павел Корнев - Безликий. Он не тот, за кого себя выдает, и настолько привык притворяться кем-то иным, что давно позабыл, как выглядит собственное лицо. Он не любит причинять людям боль, но не расстается с кастетом и выкидным стилетом. Он – Петр, Пьер, Пьетро и Питер, но никто не знает, каким именем нарекли его при рождении. Не знает этого даже он сам.

«Люди… Миллиарды историй, написанных от первого лица. Эти истории время от времени повторяются и переплетаются, но всё же каждая уникальна. Что может быть прекраснее, чем наблюдать за людьми? Как они развиваются и тупеют, упираясь лбом в стену самодовольства, как растут в науке и соскальзывают на преступные пути, поддаваясь соблазнам и легкодоступности, как изощряются в моде и меняются под действием ими же созданных веяний.

Это одновременно Зона и одновременно нет. Это территория психоделического юмора и бесконечного трэша, в котором вас поджидают мимы-зомби, гномы с бензопилами и Колобки, в виде голов-перебежчиков с заначкой под шапкой, которую умело достают ушами. Это горячечный сон Тима Бёртона. И даже заяц-псевдоплоть может вытащить из своего цилиндра фокусника, если в этот момент его не настигнет Карабасыч и его шайка.

Павел Корнев - Спящий. Новый Вавилон – столица могущественной Второй Империи. Над городом парят дирижабли, по железным дорогам мчат паровозы, а фабричные трубы не перестают дымить ни на миг. И все же главенство науки не безоговорочно. Магия не исчезла из мира, она до сих пор растворена в крови тех, кого именуют сиятельными. Убежденным механистам непросто это принять, но не в их силах изменить устоявшийся порядок вещей.