Право на силу

«Без права на ошибку».Четвертая, завершающая книга цикла «Конституция апокалипсиса». Прямое продолжение книг «Право на силу», «Право на жизнь» и «Право на месть». И в то же время – книга-приквел. Книга-фундамент, раскрывающая нам ПОЛНУЮ историю Добрынина и Зоолога, дающая ответы на все вопросы. То, что до поры до времени было скрыто от читателя – и то, что пришла пора раскрыть.«Без права на ошибку».Обязательна к прочтению всем, кто внимательно следит за историей Даниила Добрынина.

«МИР – ДОМУ» – новый проект Дениса Шабалова, известного читателям по циклу «Право на…», вышедшем во Вселенной Метро 2033. Проект большой и масштабный как по времени и месту действия, так и по вовлечённости персонажей, и описываемым событиям. Жанр – постапокалипсис с элементами киберпанка. .

«МИР – ДОМУ» – межавторский проект. Основную сюжетную ветку ведет основатель цикла, но в создании мира принимают участие и другие авторы.

Расстояние не всегда измеряется в километрах. Иногда это горизонты – триста пятьдесят, ни больше ни меньше. Иногда – дни и недели. Иногда – нескончаемая вереница колец тюбинга.

А иногда – жизни твоих боевых товарищей. Братьев.

Но – дорогу осилит идущий.

Тридцать первая обойма начинает свой путь. С чем встретятся они? Какие трудности придется преодолеть? И все ли смогут выстоять, встретившись с ними?.

«Мир – дому» – новый проект Дениса Шабалова, известного читателям по циклу «Право на…», вышедшем во Вселенной Метро 2033. Проект большой и масштабный как по времени и месту действия, так и по вовлечённости персонажей, и описываемым событиям. Жанр – постапокалипсис с элементами киберпанка. .

«МИР – ДОМУ» – межавторский проект. Основную сюжетную ветку ведет основатель цикла, но в создании мира принимают участие и другие авторы.

Расстояние не всегда измеряется в километрах. Иногда это горизонты – триста пятьдесят, ни больше ни меньше. Иногда – дни и недели. Иногда – нескончаемая вереница колец тюбинга.

А иногда – жизни твоих боевых товарищей. Братьев.

Но – дорогу осилит идущий.

Тридцать первая обойма начинает свой путь. С чем встретятся они? Какие трудности придется преодолеть? И все ли смогут выстоять, встретившись с ними?.

«Метро 2033» Дмитрия Глуховского — культовый фантастический роман, самая обсуждаемая российская книга последних лет. Тираж — полмиллиона, переводы на десятки языков плюс грандиозная компьютерная игра! Эта постапокалиптическая история вдохновила целую плеяду современных писателей, и теперь они вместе создают «Вселенную Метро 2033», серию книг по мотивам знаменитого романа.

Жить в Гексагоне непросто. Жить в Гексагоне – заклятому врагу не пожелаешь. И не жизнь это – полуголодное существование в грязи и дерьме.

Выходной – один день в декаду. Лишь один день, когда позволено чуть больше, чем в рабочие будни. Все остальное время – беспросветная пахота под постоянным надзором стальных машин и надсмотрщиков-капо. Сон – в душных влажных камерах на сотню мест, еда – помои, жизнь – говно.

Паутина. Царство тьмы. Джунгли из стали и бетона, где вот уже которое поколение обитает небольшая община. Сотни километров коридоров, переходов и галерей, чернильно-черные горизонты, где из живых существ лишь ящеры и крысы, а во мраке, тускло отсвечивая металлом брони, поджидает смерть. И Дом, самое безопасное место, куда враг, регулярно пробующий людей на прочность, так и не сумел пока пробиться.

Загадочные события происходят вокруг Дуга Хола. Погибает его наставник, известный ученый Хэннон Фуллер, затем исчезает его знакомый, а из памяти сотен людей стирается информация об исчезнувшем. Самого Хола все чаще одолевают приступы неизвестной болезни... Дуг подозревает, что это каким-то образом связано с таинственным открытием доктора Фуллера.

Короткое обозрение фундаментального труда доктора Хоттона, рассказывающего о том, как бесконтрольное развитие генохакерства в начале 21 века привело к заражению большинства видов «дендритным вирусом», получившем название «Нейронный Чернобыль».

«Нет никаких теперь ракет. Никаких. И людей тоже. Во всей Вселенной. Да и не было их. Никаких деревьев и прочих растений, и никаких звезд». Вот что он говорил. Потом то же самое начал говорить о своих руках и ногах. Никаких, мол, рук у него нет и не было никогда. «Никаких ног. Где доказательства, что они у меня были? Да и тело тоже. Ни губ, ни лица, ни головы у меня нет и было.

Он был высоким, худым, как жеребенок, этот парень Джим Гарри, и еще — он любил лошадей. Прознал он, что на гору Бредлоф прилетает Пегас, и что на скале есть уздечка, с помощью которой можно и полетать. Этот конь восхитил бы самого Бога, да отец парня захотел сделать из Пегаса беговую лошадь, ибо Пегас был ошибкой природы, к тому же опасной, и у парня из-за него все в голове перепуталось.

На Земле началась атомная война, и всех колонистов отозвали с Марса, остался только один человек — Бартон. Пытаясь разрушить свое одиночество, он начинает записывать свой голос и населяет Марс тысячами Бартонов, он записывает все возможные ответы на свои вопросы. В какой-то момент он останавливается и программирует магнитофоны и телефоны так, чтобы следующий звонок прозвенел, когда ему исполнится восемьдесят лет…

Друг Джорджа из цикла рассказов о демоне в 2см — писатель Септимус Джонсон любил уединение, для чего купил себе виллу в отдаленном глухом уголке, где и писал свои романы, но четыре месяца в году снег засыпал все пути и дороги к ней. Из-за этого он не мог в это время там жить и творить свои романы. Джордж решил, что в этом деле мог бы помочь только демон Азазел…

Очередной друг Джорджа из рассказа Айзека Азимова «Угадывание мысли» (серия о демоне Азазеле) Вандевантер Робинсон, сыщик нью-йоркской полиции, был влюблен в Минерву Шлумп и был счастлив. Единственное, что мешало ему – это полное отсутствие проницательности. Он верил всему, что ему наговорят подозреваемые, и его карьера была под вопросом.

По просьбе Дугласа Лео Ауфман смастерил Машину счастья. Жена изобретателя считает ее опасной и решает принять участие в испытаниях…

Джексон приземляется на новую планету, жители которой еще не подозревают, что им грозит участь стать гостями у себя дома. Почему? Да потому что Джексон – потрясающий лингвист, но самое главное – захватчик планет! И осталось ему всего ничего: выучить местный язык, да приобрести на этой планетке какую-никакую собственность. А потом можно и предъявлять свои права на эту планету!

Технологическая Сингулярность в будущем опутает всю планету… Объединит в единое коллективное электронное сознание все человечество… Все, кроме одного маленького народца. Постлюди решают оставить его в покое, отправив в орбитальную резервацию. Только вот никто из принявших новый мир, бессмертие, божественные возможности и прочие дары прогресса даже и представить не мог, на что может быть способно обычное человеческое любопытство.

Суворов с детства мечтал стать военным. Однако он был слабым и болезненным мальчиком. «Ну где же тебе быть военным! — смеялся над ним отец. — Ты и ружья не подымешь!» Слова отца огорчали Суворова. Он решил закаляться.

Наступят, бывало, зимние холода, все оденутся в теплые шубы или вовсе не выходят из дому, а маленький Суворов накинет легкую куртку и целый день проводит на улице.

Продолжение романа «Год первый», абсолютного бестселлера New York Times.

Она – Фэллон Свифт. Дочь Туат Де Данан. Она принадлежит свету и мечу, лесам и болотам, равнинам и холмам, городам и деревням. Она – все, кто был до нее и все, кто придет позже. Она – Избранная.

Но пока Фэллон только тринадцать лет, и она едва ли знает мир своих родителей – мир, населенный миллиардами людей, мир без магии, мир, в котором города не лежат в руинах.

Их брак держался в тайне: истории, когда помещик влюблялся в крепостную, не были редкостью и не осуждались, но венчание - совсем другое дело. Странным казался обывателям союз самого богатого человека Российской империи графа Николая Петровича Шереметева и актрисы его домашнего театра, какой бы умной, образованной и талантливой ни была Прасковья Ивановна Жемчугова.

Честно и содержательно об истории группы «Гражданская оборона».

История группы «Гражданская оборона» и жизни Егора Летова с трудом поддается подробному и объективному описанию. Летов так долго запутывал следы, что изучение его феномена становится занятием трудновыполнимым, но очень увлекательным. Чрезмерный пиетет и частая прямая речь, лихие ретроспекции и парадоксальные ассоциации, удивительные пристрастия и субъективные оценки прилагаются как они есть.