Ожидание
В давние дни отдаленные не столько ходом времени, сколько двумя или тремя непоправимыми поступками, он жаждал множества вещей со страстью, ничем не сдерживаемой; эта могучая воля когда-то движимая ненавистью к людям и любовью к некоей женщине, теперь не желала ничего — лишь длиться, не кончаясь.
Слушать Ожидание онлайн бесплатно
В это время много говорилось об Оправданиях: книгах апологии и пророчеств, которые навсегда оправдывали деяния каждого человека во вселенной и хранили чудесные тайны его будущего. Тысячи жаждущих покинули родные шестигранники и устремились вверх по лестницам, гонимые напрасным желанием найти свое оправдание. Эти пилигримы до хрипоты спорили в узких галереях, изрыгали черные проклятия, душили друг друга на изумительных лестницах, швыряли в глубину туннелей обманувшие их книги, умирали, сброшенные с высоты жителями отдаленных областей.
К тому, что делает один человек, словно бы причастны все люди. Поэтому трудно считать несправедливым, если бы ослушание в одном саду пало проклятием на весь род человеческий; трудно считать несправедливым, если бы распятие одного еврея стало спасением всех людей. Может быть и прав Шопенгауэр: я – это другие, любой человек – это все люди.
14 января 1922 года Эмма Цунц получила известие, поглотившее ее — известие о кончине отца. Некогда отец Эммы был несправедливо обвинен в присвоении служебных денег; настоящим же преступником был Аарон Левенталь, в то время управляющий фабрики. Теперь Эмма чувствовала, что должна отомстить за отца…
Короткий рассказ из сборника «Алеф» 1949г.
На страницах романа Ежи Анджеевского беспрерывно грохочет радио. В начале звучит сообщение от четвертого мая, о том, что в штабе маршала Монтгомери подписан акт о капитуляции, "согласно которому …немецкие воинские соединения в северо-западной Германии, Голландии, Дании… включая военные корабли, находящиеся в этом районе, прекращают огонь и безоговорочно капитулируют".
Дорога никуда — наименее фантастический и, пожалуй, самый грустный роман Грина. Дорога главного героя Тиррея Давенанта — это путь разочарований, на котором его ждут предательство, обман, тюрьма, одиночество. Но это не значит, что дорога жизни ведёт в тупик. Другой герой романа, Галеран, наставляет: «Никогда не бойся ошибаться, ни увлечений, ни разочарований бояться не надо… Бойся лишь обобщать разочарование и не окрашивай им всё остальное.
Бывший муж Вероники неожиданно вернулся из заграницы. Он богат, успешен, у него престижная работа, а она влачит жалкое существование, перебиваясь с зарплаты до зарплаты. Растит его дочерей-близнецов, о существовании которых тот даже не подозревает, потому что бросил ее много лет назад без объяснений. Она думала, что забыла его после всей боли, что он ей причинил..
Казалось, что даже воздух был другим. Саша стоял перед старым, покрытым ржавчиной, покосившимся знаком, на котором виднелась надпись: Парусиново. Парень посмотрел в обе стороны, но на трассе было пусто. Чтоб попасть в Парусиново, нужно было съехать с трассы и ехать по старой дороге, где в трещинах асфальта прорастала трава. Никто давно по ней не ездил.
Прозу Леонида Сергеева отличает проникновенное внимание к человеческим судьбам, лирический тон и юмор.
Автор лауреат премий им. С. Есенина, им. А. Толстого, им. С. Михалкова, Первой премии Всероссийского конкурса на лучшую книгу о животных 2004 г., Первой международной премии "Литературный Олимп" 2011 г.
Полиция находит жестоко убитую Джоанну Бейли, а рядом с ней – ее сестру Сару. Та не может предоставить убедительное алиби; она психически нестабильна и страдает прозопагнозией – неспособностью различать человеческие лица. Все улики указывают на Сару, но она утверждает, что сестру убил неизвестный мужчина, вломившийся к ним в дом. Сара уверена, что кому-то было выгодно подставить ее и обвинить в смерти Джоанны.
Вторая книга (первой стала «У войны не женское лицо») знаменитого художественно-документального цикла Светланы Алексиевич «Голоса Утопии». Воспоминания о Великой Отечественной тех, кому в войну было 6-12 лет – самых беспристрастных и самых несчастных ее свидетелей. Война, увиденная детскими глазами, еще страшнее, чем запечатленная женским взглядом.