Неувядаемый цвет

Наверное, по книге Ирины Богдановой можно снять хороший фильм — добрый, увлекательный, поучительный, подобный прославившим наш кинематограф в XX веке, с той лишь разницей, что герои «Фарфоровой памяти» живут, любят, страдают и, в конце концов, встречают свое счастье в наше непростое время. Удивительное дело: любовь и радость они находят на той дороге, которая сулила, казалось бы, одни испытания.

Роман Ирины Богдановой «Три Анны» написан, как сага, охватывающая три временных и исторических пласта – царскую Россию, Россию послереволюционную, и Россию современную. Удивительным образом переплетаются, образуя причудливый узор, судьбы героев.

Опасно читать случайные электронные письма, даже если они отправлены на твой адрес, - понял шестиклассник Фёдор Румянцев, когда благодаря своему любопытству отправился на розыски таинственной рукописи с крюками. Он и предположить не мог, что в заброшенной деревеньке на краю болота окажется в центре головокружительных событий, примет участие в крестном ходе и увидит, как сила человеческого духа, обращенного к Богу, может побороть стихию огня.

Что может быть интереснее для ребят, чем крепкая дружба и захватывающие приключения?

Чего-чего, а приключений в жизни Тимофея хватало с избытком. Разве просто из деревенского мальчика чудом превратиться в столичного гимназиста, разгадать тайну странного подарка, побрататься с настоящим князем и завоевать к тому же симпатию девочки? Ведь вредная Зина поначалу совсем не обращала внимания на нового знакомого…

Огненным потоком вторглась революция в размеренную жизнь простых петроградцев. Ни один из них, проснувшись утром не был уверен, что доживет до вечера, — столь невероятные испытания обрушиваются на героев книги изо дня в день. Как молодому врачу Тимофею Петрову-Мокееву вызволить своего названного брата Всеволода Езерского, офицера Белой армии из заточения в подвале Реввоенсовета, где хозяйничает комиссар Клавдия, та самая, от которой в детстве Тимофей защищал маленькую Крысю? Как остаться верным своему долгу и согреть ближних живым теплом своего верующего сердца, если тебе поминутно угрожает арест за непримиримое отношение к деятельности «рыцарей революции»?

В произведениях русского писателя Владимира Гиляровского со всей полнотой отражена его бурная, богатая событиями, встречами и приключениями жизнь: около 10 лет он скитался по России, работал бурлаком, пожарным, объездчиком диких лошадей, провинциальным актером. Гиляровский был одним из лучших репортеров столичной прессы, его «коньком» были уголовная хроника и репортажи, он писал о самых заметных и нашумевших событиях, его называли «королем репортеров».

Когда рухнула страна, нас держала на плаву любовь.

Та, что побеждает смерть.

Внешне все замечательно у Петра Манусевича в жизни. Он заведующий кафедрой в московском институте, считается авторитетом по определенной эпохе российской истории, супруга — красавица блондинка… Однажды на свой день рождения мать совершила вроде малозначимый поступок, но именно он стал причиной сердечного приступа у Петра и цепочкой последующих событий, которые перевернули всю его жизнь.

Рассказ Владимира Набокова «Гроза» является своеобразным пересказом библейской легенды о пророке Илье и ученике его Елисее. Однако перенесенное Набоковым действие в наше время «обрастает» своими деталями и подробностями, приобретая независимость (быть, может, не полную) от оригинального сказания.

Нет у меня ни имени, ни фамилии. Я вообще не человек. Я домовой, барабашка, полтергейст, квартирный демон. Называйте меня, как хотите. Понять, кто я и для чего, сам не могу. Жуть как надоело сидеть в одиночестве, и решил я поделиться, кое-какими мыслишками. Мысли вслух и на бумаге, от бабайки на диване.

Об авторе.

Уже само название этой книги выглядит как путешествие в заманчивое далеко: вот сад, подернутый рассветной дымкой, вот юные жулики, пришедшие за чужими яблоками. Это образы из детства героя одной из повестей книги Анатолия Михайлова.С возрастом придет понимание того, что за «чужие яблоки» – читай, запрещенные цензурой книги и песни, мысли и чувства – можно попасть в места не столь отдаленные.

Раннее утро. Серебряная протока спит. Спят тальники, валом подступившие к берегу, спят травы, спит рыба. Пожелтевшие листья демку — стрелолиста — отчетливо выделяются на темной, торфянистого цвета воде. Вперемежку со стрелолистом лежат красноватые узорчатые листья чилима и зеленые блюдечки кувшинки. В глубине, сквозь коричневатую толщу воды можно увидеть стелющуюся по дну траву, сочную нитчатку, гибкую и шелковистую.

Небольшой рассказ-шутка  об особенных людях из необыкновенного села…

Этот рассказ молодого автора Комкова о детских воспоминаниях «трудного» ребенка, порой не всегда радужных, о событиях давних лет с неожиданной и недетской развязкой.

Опубликовано в журнале Новый Мир, в 2017 году.

Рекомендуется прослушивать в наушниках.

Скандинавия, Х век. Йомсвикинги недавно разбиты в морском сражении, история Норвегии принимает новое направление. Эти события затрагивают даже бывшего йомсвикинга Гутхорма, живущего в самой глухой норвежской провинции.

Толстой умел разговаривать с детьми, знал множество сказок и историй. Его с удовольствием слушали как родные внуки, так и крестьянские дети. А рассказать он мого многом, ведь его собственные интересы были очень разносторонними. В Ясной Поляне Лев Толстой открыл школу для крестьянских детей, сам преподавал в ней и решил написать учебную книжку для самых маленьких.

Здравствуй, читатель! С утра пораньше лучше всего не читать книгу Маршальский жезл (автор Карпов Владимир) – можно сильно опоздать на работу. Приятно окунуться в золотое время с его маленькими и не очень радостными, но такими важными для каждого человека проблемами. Благодаря уму, харизме, остроумию и благородству, сразу чувствуешь симпатию к главному герою и его спутникам.

В ее жизни было три мужчины, одним она болела, второго искренне уважала, а третьего ей пришлось полюбить. Пришлось,… ибо нельзя противиться тому, что врывается в тебя смертельным ядом протравливая душу, тело и струясь по венам, кружит голову.

Эта история произошла в мирном Темнополе, времени отдалённом и времени вовсе далёком… Казалось бы, листы и так никуда не разлетятся, но автор бережно скрепил их акцентом художественной подробности блестящей и целостной.