Нечисть

- Руслан Покровский.

Грохот барабанов мог бы разбудить мертвеца. Сняв шлем, Грач тер свободной рукой виски – вечером явно переборщил, заливая страх вином. Стоявший слева Седьмой улыбался во весь рот, хотя накануне употребил ничуть не меньше. Разбойничья натура, что с него возьмешь. Седьмой уверял, будто он колдун. Может, так и есть – седьмой сын седьмого сына принадлежит дьяволу, это всем известно – вот только никаких чудес, кроме небывалой устойчивости к выпивке, от него не дождешься...

Рассказ из журнала Redrum №6, жанр мистика. 2016 год.

Был ливень, и путник остановился у первого попавшегося дома в миле от деревни. Казалось, дом был пуст, но вскоре из-за сирени показался человек, чем-то напоминавший манекен из мастерской портного. У него-то опрометчивый путник и попросил укрыться от дождя.

История первая. Куда, собственно, деваются похищенные дети…

Ужас бездн окутывает риф, по праву названный Рифом Дьявола.

Он таится и ждёт, пока кто-то не осмелится нарушить покой водных глубин…

Когда подошло время рожать, Алиса неожиданно осознала, что внутри ее тела таится настоящий убийца. Роды ей удалось пережить, но дальше стало только хуже…

Сон был страшным и дурацким одновременно. Снилось, будто я снова в Зачарованном лесу, вокруг ночная мгла, и только звёздный свет беззвучным водопадом проливается сверху. Из тьмы под кукурузо-деревьями вырисовывается силуэт, я приглядываюсь – это Шатун. Он слишком высок, лицо пропадает где-то наверху, а мне лень задирать голову. Он что-то говорит, и я с трудом понимаю, о чём речь: он зовёт меня бороться с Заблудшими.

Холмы на северо-западе штата Нью-Джерси — местность достаточно дикая, чтобы порождать страшные истории о забредших в чащу путниках и не возвратившихся оттуда. Эти рассказы оживают в пору темнолуния.

Вот и в этот раз происходят зверские убийства. Жертвой неизвестного может оказаться кто угодно: мужчина, женщина, даже ребенок! Узнать страшную правду о происходящем предстоит Кейту Прайору...

Лето. Двое парней заходят на старый автовокзал в поисках спасения от жары. А в нем — туалет… В который лучше не заходить…

Кто сказал что хороший подарок для жены это букет цветов и новые побрякушки?

Эд — простой школьный уборщик. Не все в его жизни ладно, но многое меняется, когда в котельной он находит старую перчатку. Кожаную перчатку с длинными стальными лезвиями, прикрепленными к пальцам.

Историю эту рассказывает друг покойного священника, о которой тот написал. Фредерик остался сиротой и рос у своего деда — приходского священника. Отправившись учиться в университет, он стал замкнутым и почти не виделся с дедом. Под чужим именем он сближается с девушкой, но не романтические чувства двигают им, а оокультные взгляды. Он ставит странные эксперименты на ее сознании, отчего она погибает.

Четвертая книга из мира Низший, цикла Инфериор.

Дом. Милый дом.

Место, куда хочется вернуться, скинуть тяжелое снаряжение, всунуть ноги в мягкие тапочки, закинуть на плечо дробовик и пошлепать решать явно непростые проблемы почти всемогущей в своих владениях Камальдулы – машины, что управляет замкнутым миром-опухолью Франциском II. И гоблин Оди не против прорубить еще одну кровавую просеку на своем пути, если это может приблизиться к манящей его цели – находящему в океане и надежно защищенному миру-опухоли, что был самым первым среди себе подобных.

Долгожданное продолжение приключений нашего современника Ярослава Феофилова в IX веке.

Отразив нападение «организованной преступной группы» викингов под предводительством конунга Рюрика на «ПГТ Гнёздово», Ярослав оказывается в еще более сложном положении, словно между Сциллой и Харибдой. С одной стороны, нурманы собирают против него большую рать, польстившись рассказами о его богатстве.

Вместо хруста французской булки – хруст песка на зубах. Вместо золотых погон – на плечах груз ответственности за подчиненных. Вечный поручик, без перспектив на повышение и мирную жизнь. Вечный выбор между злом большим и тем, которое чуточку поменьше. Наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами? Или – не правое? Или – не будет?

Повесть о сержанте, угодившем из «учебки» под душманские пули. Страшнее рейдов сопровождения, душманов — «зэковские» законы, укоренившиеся в армии. Равнодушные замполиты, заевшиеся прапорщики, обнаглевшие «дедушки», ждущие своего часа «черпаки» и порабощенные «чижики» — таковы страшные своей обыденностью армейские будни.