Мемуары

Когда семнадцатилетняя красавица Джони Эрексон в 1967 сломала позвоночник, никто не предполагал, что о ней узнают миллионы людей во всем мире. Она была «обычным инвалидом». Ее ожидала судьба человека, которому медицина не в состоянии помочь, — всю жизнь быть прикованной к постели. Такие люди нередко кончают жизнь самоубийством…

Но Джони удивила и тронула сердца многих людей — не только своей целеустремленностью и несгибаемостью (она научилась писать и рисовать, держа карандаш и кисти зубами), не только своей способностью выслушать человека и помочь его душе, но, главное, своим свидетельством.

Арман Эммануэль дю Плесси, 5-й герцог де Ришельё (1766?1822), получил в России имя Эммануил Осипович и был запечатлен в бронзе как Дюк. Прапраправнучатый племянник знаменитого кардинала и внук маршала вынужден был покинуть родину во время революционных потрясений, добровольцем участвовал в кровопролитном штурме турецкой крепости Измаил, 24 года верно служил "приемному отечеству" - России, на посту генерал-губернатора боролся с косностью, невежеством и мздоимством, чтобы на месте захудалого поселка вырос цветущий город Одесса.

Имя автора этой книги – Андрея Петровича Старостина (1906—1987) – хорошо известно отечественным футбольным болельщикам, ведь именно он являлся организатором и игроком первых московских команд на заре развития футбола в нашей стране.

«На протяжении многих десятилетий, связывающих меня с футболом, я неисчислимое количество раз пытался ответить на вопрос: в чем же притягательность этого кожаного кудесника – футбольного мяча? Увы, сколько-нибудь убедительного ответа так и не находил.

В предлагаемой читателям книге рассказывается не только о Рихарде Зорге - замечательном разведчике Герое Советского Союза, но и о его друзьях и соратниках, о сложных условиях, в которых им приходилось работать; приводятся некоторые данные из биографии Зорге, неизвестные ранее читателю.

Фритьоф Нансен — путешественник, ученый, дипломат и норвежский политический деятель. Символ мужества, воли и гуманизма. Нансен — символ самой Норвегии. Однако не стоит забывать о том, что Нансен все же был простым человеком, со свойственными ему слабостями и желаниями: о романах красавца-полярника ходили десятки легенд. У Нансена был тяжелый характер, его всю жизнь мучили самые разнообразные противоречия, а современники считали его анархистом.

«Балетоманы» — глава из книги воспоминаний Владимира Теляковского.

Владимир Теляковский — театральный деятель, кадровый военный, мемуарист. Последний директор Императорских театров — 1901 по 1917 года. Энергичный администратор, способствовал поднятию художественного уровня казенных театров Москвы и Санкт-Петербурга привлечению к работе молодых талантливых артистов, режиссеров, художников (в том числе Ф.

Катя Петровская – криминальный обозреватель пресс-центра ГУВД – разочарована: никакой загадки в новом деле нет. Роман Пепеляев расстрелял девять человек в центре города, потому что сошел с ума. Но почему после устроенной бойни на глазах целой толпы он не испытывает никаких эмоций? Ни удовлетворения, ни раскаяния, ни апатии. И настолько равнодушен к своей судьбе, что, даже находясь в психиатрической клинике, продолжает кидаться на людей? Причем агрессию вызывают молодые люди определенной внешности.

Общий наркоз стал для Андрея Зверева воротами и иной мир. Придя в себя, он обнаруживает, что находится в боярском имении недалеко от Великих Лук и что здесь все считают его сыном боярина Павла Лисьина. После недолгой растерянности он пытается применить свои знания человека двадцать первого века, дабы снискать славу и известность.

Но вскоре Андрей узнает, что провалился в прошлое не по прихоти природы, а стараниями нелюдимого волхва Лютобора, живущего на ближнем болоте.

К чему могут привести затянувшиеся посиделки на старом кладбище? Два приятеля вели долгую дискуссию о сверхъестественном и его проявлении в нашей жизни, от бабушкиных сказок до мистических верований. Но в конце им обоим наяву явилось нечто кошмарное и неименуемое.

Моя мать меня не любила. Я ее в этом не виню – трудно винить табурет за то, что у него нет спинки, правда? Если бы у него была спинка, это был бы стул, если бы моя мать меня любила, это была бы не моя мать. По крайней мере, она не сделала аборт и не отказалась от меня в роддоме, я был сыт, одет, а что до любви – ну, сердцу не прикажешь.