Когда мы покинули Кубу

В произведениях русского писателя Владимира Гиляровского со всей полнотой отражена его бурная, богатая событиями, встречами и приключениями жизнь: около 10 лет он скитался по России, работал бурлаком, пожарным, объездчиком диких лошадей, провинциальным актером. Гиляровский был одним из лучших репортеров столичной прессы, его «коньком» были уголовная хроника и репортажи, он писал о самых заметных и нашумевших событиях, его называли «королем репортеров».

Когда рухнула страна, нас держала на плаву любовь.

Та, что побеждает смерть.

Внешне все замечательно у Петра Манусевича в жизни. Он заведующий кафедрой в московском институте, считается авторитетом по определенной эпохе российской истории, супруга — красавица блондинка… Однажды на свой день рождения мать совершила вроде малозначимый поступок, но именно он стал причиной сердечного приступа у Петра и цепочкой последующих событий, которые перевернули всю его жизнь.

Рассказ Владимира Набокова «Гроза» является своеобразным пересказом библейской легенды о пророке Илье и ученике его Елисее. Однако перенесенное Набоковым действие в наше время «обрастает» своими деталями и подробностями, приобретая независимость (быть, может, не полную) от оригинального сказания.

Нет у меня ни имени, ни фамилии. Я вообще не человек. Я домовой, барабашка, полтергейст, квартирный демон. Называйте меня, как хотите. Понять, кто я и для чего, сам не могу. Жуть как надоело сидеть в одиночестве, и решил я поделиться, кое-какими мыслишками. Мысли вслух и на бумаге, от бабайки на диване.

Об авторе.

Уже само название этой книги выглядит как путешествие в заманчивое далеко: вот сад, подернутый рассветной дымкой, вот юные жулики, пришедшие за чужими яблоками. Это образы из детства героя одной из повестей книги Анатолия Михайлова.С возрастом придет понимание того, что за «чужие яблоки» – читай, запрещенные цензурой книги и песни, мысли и чувства – можно попасть в места не столь отдаленные.

Раннее утро. Серебряная протока спит. Спят тальники, валом подступившие к берегу, спят травы, спит рыба. Пожелтевшие листья демку — стрелолиста — отчетливо выделяются на темной, торфянистого цвета воде. Вперемежку со стрелолистом лежат красноватые узорчатые листья чилима и зеленые блюдечки кувшинки. В глубине, сквозь коричневатую толщу воды можно увидеть стелющуюся по дну траву, сочную нитчатку, гибкую и шелковистую.

Небольшой рассказ-шутка  об особенных людях из необыкновенного села…

Скандинавия, Х век. Йомсвикинги недавно разбиты в морском сражении, история Норвегии принимает новое направление. Эти события затрагивают даже бывшего йомсвикинга Гутхорма, живущего в самой глухой норвежской провинции.

Нет. Так не бывает. Что-то с теми рыбами было не то. Определённо. Потому что всегда что-то из-за них случается. Как и снова сказочная , в смысле тот сказочный алгоритм: раз — два — три. С тою лишь разницей, что в.

сказках это разы, в которые чудеса творятся. А у нас — аквариумы. И, ведь, никто не поверит в то, что такое бывает. Но. После того, что случилось с моей Аськой, поневоле задумаешься: А сколько сказки в сказке (?!), в смысле — вымысла сколь? Потому что все сказки — далеко не сказки.

Под этой обложкой собраны истории со счастливым концом. Они написаны в форме музыкальных произведений, поэтому содержание книги напоминает программу концерта. Их объединяет главный, общий мотив - надежда. Ищет счастье героиня "Сиротской зимы", уверенность в том, что лучшее впереди - центральная тема "Признаков жизни", о том, как возвращается, казалось, утраченная близость с дочерью, повествуют "Картинки с выставки", вера в выздоровление пронизывает "Женатый ветер".

Повесть популяризирует идеи К. Э. Циолковского и богата не только научными знаниями по астрономии, аэродинамике, физике, археологии, истории, превращаясь в увлекательное сопровождение школьных учебников, но и шедеврами «космической живописи» и инопланетных пейзажей, признанным мастером которых был Беляев.

Вошедшие в эту книгу Буало - Нарсежака произведения необычайно многоплановы и емки по содержанию для раскрытия писательского кредо авторов. Мистическая экзотика `Заклятия`; фотографическая точность в отображении нравов парижской богемы романа `С сердцем не в ладу` и насыщенная философскими размышлениями о добре и зле на фоне отзвуков давно закончившейся Второй мировой войны ткань романа `Трагедия ошибок`.

«Человек посеявший — не тот же самый, который жнет, но и не другой» — это откровение Будды является лейтмотивом романа «Триумф Виджл-Воина». В книге художественно исследуются законы Кармы и Перевоплощения; на личном опыте молодой человек осознает, что та немыслимая ситуация, в которой он оказался, не случайна, а кармические долги, наделанные в прошлой жизни, необходимо оплатить сполна… Одним из главных героев романа является внеземной Учитель О'Джан.