Кассиана, или Повесть о христианской любви

Райской пирамидой Николай Сербский называл духовную жизнь христианина. Эта райская пирамида должна приобрести человеку бессмертие и возвести его на Небеса. Исполнение заповедей блаженств суть ее строительство. «Райская пирамида» Николая Сербского — по сути, небольшое толкование заповедей блаженств. «Эти христианские пирамиды гораздо выше любой пирамиды фараонов.

Тот, кто не поймет сердцем этот главный Божий закон, не сможет принять ни Христа, ни Его учения. Кто не научится плавать на мелководье, тот не сможет плавать на глубине, ибо утонет. И кто прежде не научится ходить, не сможет побежать, ибо упадет и разобьется. И кто прежде не научится считать до десяти, никогда не сможет сосчитать тысячи.

Произведение «Феодул» святитель Николай написал зимой 1941–1942 годов в монастыре Любостыня. Владыка говорил, что работа не завершена и нужно написать еще несколько глав, однако впоследствии вернуться к этому сочинению ему не удалось. Тем не менее незавершенности «Феодула» не чувствуется, поскольку каждая глава в нем посвящена отдельной теме и закончена.

Райской пирамидой Николай Сербский называл духовную жизнь христианина. Эта райская пирамида должна приобрести человеку бессмертие и возвести его на Небеса. Исполнение заповедей блаженств суть ее строительство. «Райская пирамида» Николая Сербского — по сути, небольшое толкование заповедей блаженств.

«Эти христианские пирамиды гораздо выше любой пирамиды фараонов.

В увлекательной и поэтичной форме автор рассказывает о богинях и женщинах-мистиках, объединенных стремлением облегчить страдания всех живых существ. Героини книги – представительницы самых разных традиций: христианства, индуизма, буддизма, даосизма, иудаизма, ислама и шаманизма.

Мудрость Софии, ясновидение Марии, сострадание Тары, неукротимость Кали – все это грани великого женского начала.

В основе историй, рассказанных в книге, лежат подлинные события. По признанию самой Николаевой, ощущение необычайности, «чудесности» жизни возникает всякий раз, когда приоткрывается смысл происходящего, за которым угадывается действие Промысла Божиего.

Автор в форме рассказов и информации из истории Миссионерского союза «Свет на Востоке» делится личными наблюдениями из многообразного и богатого событиями служения миссии: «Я рассказал о том, что мне бросилось в глаза, что особенным образом коснулось моего сердца и вызвало в нем какой-то особый отклик. Делюсь этим с читателями в надежде, что эти рассказы послужат им в благословение, а Господину миссии, Господину жатвы, как называл Себя Сам Христос, для славы».

Если бы человек представлял собой целостное существо без противоречий и внутренних и внешних конфликтов, то не о чем было бы писать эту книгу. Все бы само собой укладывалось в рамки повседневных решений, которые принимал бы человек, не имея и толики сомнения в своей правоте. Однако, противоречия кроются глубоко в каждом из нас. Конфликты, отнюдь, не доставляют нам удовольствия и не помогают течению безоблачной жизни.

Сказки дервишей никогда не преподносятся в виде простых басен, легенд и произведений фольклора. По остроумию, композиции и тонкости эти сказания выдерживают сравнение с прекрасными литературными произведениями, и все же их истинная функция как суфийских обучающих историй мало известна в современном мире.

На протяжении веков дервишские мастера обучали своих учеников, используя подобные истории, которые, как предполагается, способствуют развитию восприятия, недоступного обычным людям.

Преподобный Викентий Леринский — церковный писатель V века, автор богословского трактата по вопросу о сущности и развитии православно-догматического учения. О жизни его известно весьма мало. Родом он был из Галлии, был монахом в Леринском монастыре (на острове против Канн), от которого и получил свое прозвание; умер приблизительно в 450 году.

Мало кто думает о старости, никто не готовится к ней, хотя всякому желательно прийти к финишу достойно, красиво, без страха, стыда и бесплодных сожалений. Болезни и немощи представляются отвратительными, особенно тому, кто, в силу односторонности мышления, «звучит гордо», воображая себя независимым и свободным и надеясь оставаться таким вплоть до визита костлявой; путь таковых обычно завершается «гражданской панихидой» в морге больницы…

Предлагаемый конспект курса лекций по патристике основан на студенческих записях лекций, прочитанных в Свято-Владимирской Духовной Академии (Нью-Йорк) в 1979–81 гг.

Предложенный курс не претендует на всеобъемлющий охват относящегося к предмету материала. Скорее цель его заключалась в том, чтобы определить историческую обстановку, основные направления богословской мысли и главные вопросы, нуждающиеся в объяснении и обсуждении.

Слова и речи Аверкия (Таушева), архиепископа Сиракузского и Троицкого.

Книга «Из Адвокатской практики или по Воле Божьей» — сборник реально происходивших историй о достижении лучших из возможных результатов адвокатского труда. Результатов, которые доститигнуты были быть не должны, так как все обстоятельства были против, но которые были достигнуты благодаря Милости Божией.

"Волчицы" - повествование о юноше и двух влюбленных в него сестрах. Молодой человек выдает себя за погибшего друга, а одна из сестер утверждает, что обладает даром ясновидения. Классический криминальный роман об иллюзорности мира лег в основу киноленты, вошедшей в золотой фонд французского кинематографа.

В сборник вошли рассказы «Жаркое лето», «Людская единица» и «Миллион в поте лица». Повествование ведется от лица мальчишек, живущих в Ленинграде и его окрестностях в 20-е годы. Добрая авторская интонация, мягкий юмор и множество интересных бытовых подробностей создают неповторимую картину времени…

Эта книга - монолог, смонтированный из десятков интервью, - настоящий подарок для поклонников таланта Александра Абдулова. На этих страницах очень мало личного, глубинного, и в этом смысле содержание книги точно соответствует названию: перед нами информация, жестко отфильтрованная самим актером, который терпеть не мог нарушения личной жизни.

«За долгие годы поездок по стране в памяти отложился большой слоистый пирог. На многое сейчас смотрится по-иному, нежели смотрелось тогда, в моменты свершений. Именно так приобретается объемность нашего знания времени. Мои заметки отнюдь не претендуют на исчерпывающий образ предмета, хотя я всячески пытался сузить свой взгляд, взяв за основу изложения практику управления, еще уже — его планирование, еще уже — нравственные аспекты этого состояния.