Кассиана, или Повесть о христианской любви

Райской пирамидой Николай Сербский называл духовную жизнь христианина. Эта райская пирамида должна приобрести человеку бессмертие и возвести его на Небеса. Исполнение заповедей блаженств суть ее строительство. «Райская пирамида» Николая Сербского — по сути, небольшое толкование заповедей блаженств. «Эти христианские пирамиды гораздо выше любой пирамиды фараонов.

Тот, кто не поймет сердцем этот главный Божий закон, не сможет принять ни Христа, ни Его учения. Кто не научится плавать на мелководье, тот не сможет плавать на глубине, ибо утонет. И кто прежде не научится ходить, не сможет побежать, ибо упадет и разобьется. И кто прежде не научится считать до десяти, никогда не сможет сосчитать тысячи.

Райской пирамидой Николай Сербский называл духовную жизнь христианина. Эта райская пирамида должна приобрести человеку бессмертие и возвести его на Небеса. Исполнение заповедей блаженств суть ее строительство. «Райская пирамида» Николая Сербского — по сути, небольшое толкование заповедей блаженств.

«Эти христианские пирамиды гораздо выше любой пирамиды фараонов.

Произведение «Феодул» святитель Николай написал зимой 1941–1942 годов в монастыре Любостыня. Владыка говорил, что работа не завершена и нужно написать еще несколько глав, однако впоследствии вернуться к этому сочинению ему не удалось. Тем не менее незавершенности «Феодула» не чувствуется, поскольку каждая глава в нем посвящена отдельной теме и закончена.

Книга «Отец Иоанн Кронштадтский», которая вышла в свет в 1955 г., это не только жизнеописание всемирно известного пастыря, но и попытка обозначить цельное православное мировосприятие на примере выдающегося церковного деятеля и зримо прославленного самим Богом святого Русской Церкви. Показывая отношение отца Иоанна к разнообразным церковным и социальным явлениям, в том числе очень непростым, автор показывает эталон христианской жизни, основанной на покаянии и жертвенном служении ближним.

Автор в доступной стихотворной форме дает ответы на вопрос "Как я могу преодолеть сомнения, укрепляя свою веру?" Вероятно, ни один другой компонент христианской жизни не является более важным, чем вера и эта книга очень полезна.

Человек боялся с первобытных времен. Придёт ли долгожданное тепло, будет ли удачна охота, выздоровеет ли его соплеменник? И тогда он придумал себе богов и стал уповать на их благодушие... Он придумал сложные ритуалы и обряды. Став цивилизованнее, он усложнил свой культ священными книгами, храмами и артефактами. Но вот прошли столетия и человек отправился в космос, узнал строение атома и подчинил себе природу.

Пятнадцатый век – эпоха наивысшего подъема духовной культуры в России, государственного и церковного строительства, век усиленной молитвы и небывалого роста числа святых подвижников. Это время было проникнуто молитвой и покаянием монашеской братии, молящейся за весь мир. Их было много, истинных подвижников, постоянно ходящих пред лицом Божиим.

Цикл философско-лирических очерков выдающегося сербского богослова и патролога ХХ века преподобного Иустина (Поповича). Автор прослеживает пути человеческой мысли к обретению истины о мире и человеке, проложенные, с одной стороны, гуманистической философией, а с другой – православной философией Богочеловека.

Что является наиболее распространенной проблемой для верующих людей? Это — самоправедность. Самоправедные люди характеризуются тем, что унижают других, сравнивают себя с другими и живут по собственному списку правил, которые, как прокрустово ложе для других людей. Более подробно в «Дерек Принс. Духовная слепота, причина и проклятие».

Труд митрополита Макария (Булгакова) — один из наиболее фундаментальных и глубоких в истории русской богословской мысли. Православно-догматическое Богословие, понимаемое в смысле науки, должно изложить христианские догматы в систематическом порядке, с возможной полнотой, ясностью и основательностью, и притом не иначе, как по духу Православной Церкви.

В этом аудио сборнике собраны беседы c представителями разных конфессий, философами, экономистами. Автор, бывший священник, ведет откровенный диалог, не скованный приличиями и требованиями сана, и тем ценнее и интереснее содержание таких дискуссий.

«Думающие так не знают, что вначале словом Божиим небеса и земля составлены из воды и водою:.

потому тогдашний мир погиб, быв потоплен водою.

А нынешние небеса и земля, содержимые тем же Словом, сберегаются огню на день суда и погибели нечестивых человеков.

(...)

Придет же день Господень, как тать ночью, и тогда небеса с шумом прейдут, стихии же, разгоревшись, разрушатся, земля и все дела на ней сгорят.

Автор в форме рассказов и информации из истории Миссионерского союза «Свет на Востоке» делится личными наблюдениями из многообразного и богатого событиями служения миссии: «Я рассказал о том, что мне бросилось в глаза, что особенным образом коснулось моего сердца и вызвало в нем какой-то особый отклик. Делюсь этим с читателями в надежде, что эти рассказы послужат им в благословение, а Господину миссии, Господину жатвы, как называл Себя Сам Христос, для славы».

"Волчицы" - повествование о юноше и двух влюбленных в него сестрах. Молодой человек выдает себя за погибшего друга, а одна из сестер утверждает, что обладает даром ясновидения. Классический криминальный роман об иллюзорности мира лег в основу киноленты, вошедшей в золотой фонд французского кинематографа.

В сборник вошли рассказы «Жаркое лето», «Людская единица» и «Миллион в поте лица». Повествование ведется от лица мальчишек, живущих в Ленинграде и его окрестностях в 20-е годы. Добрая авторская интонация, мягкий юмор и множество интересных бытовых подробностей создают неповторимую картину времени…

Эта книга - монолог, смонтированный из десятков интервью, - настоящий подарок для поклонников таланта Александра Абдулова. На этих страницах очень мало личного, глубинного, и в этом смысле содержание книги точно соответствует названию: перед нами информация, жестко отфильтрованная самим актером, который терпеть не мог нарушения личной жизни.

«За долгие годы поездок по стране в памяти отложился большой слоистый пирог. На многое сейчас смотрится по-иному, нежели смотрелось тогда, в моменты свершений. Именно так приобретается объемность нашего знания времени. Мои заметки отнюдь не претендуют на исчерпывающий образ предмета, хотя я всячески пытался сузить свой взгляд, взяв за основу изложения практику управления, еще уже — его планирование, еще уже — нравственные аспекты этого состояния.