Инсаров 6. Петербургская псарня

Евгений Шиков и Герман Шендеров | Таксёрские байки 3.

Подборка рассказов, длинных и коротких.

В раздаче:.

Цап-Цап.

Многое болтают про то болото. Кто про чертей, кто про ведьм. Один малой оттуда вернулся и всё твердит про какую-то Цапу. Умом тронулся. Ну и как водится нашёлся смельчак...

Фантом.

Взрыв на научной космической станции оставил за бортом одного из ее обитателей. Системы скафандра барахлят, но в принципе есть техническая возможность добраться до ближайших соседей, даже не впадая в «консервацию».

Ты, дорогой читатель, не можешь себе представить, как я радуюсь, когда ты приходишь ко мне в гости. Книга Паразиты Евгений Шиков наверняка будет у тебя в домашней библиотеке, если ты любишь читать. Неповторимость и красочность иллюстраций природы, мест событий всегда восхищает своей неповторимостью и очарованием.

Очень любопытно наблюдать за тем, как герои, имеющие не высокую моральную планку в глазах окружающих людей, пройдя через множество испытаний, изменили свое мировоззрение.

Таксёрские байки 2 | ПРОКЛЯТЫЕ ТРАССЫ.

От автора: Актуалочка подъехала, товарищи! В этот раз ради разнообразия решил разбавить мужскую компанию и прокатиться с талантливой Тревожной До. Четыре новых истории в различных жанрах - слушаем и наслаждаемся!

Основано на реальных событиях. Мистика.

От автора: Продолжаем колесить по необъятному простору дорожных крипипаст нашей с вами Родины. На этот раз - к нам с Вороном подсел и автор "Чумовки" Андрей Миля. Что получилось - слушаем в новом выпуске антологии "Таксёрские байки 4: Мёртвый Сезон"!

Митя выкидывал мусор, когда заметил, как пакет с протухшей рыбой утянула вверх странная, похожая на обезьянью лапа. Вместе с сестрой они решают заглянуть туда и увидеть, кто там живёт, и почему соседи по подъезду вешают замки на ковши мусоропровода.

Сборник мистических рассказов о детях, обладающих паранормальными способностями. Их мир отличается от нашего, потому что они видят его иначе. Через боль усопших, через неприятие собственных возможностей и отчаянные попытки «быть как все». Но Судьба, одарившая их, строга. Она шлет им испытания чужой болью, которую они воспринимают как свою.

Пожалуй, самым необычным из всех предпринятых в период Средневековья крестовых походов в Святую Землю, является Крестовый Поход Детей (1212 г).

Правда, с точки зрения итальянского историка Джованни Микколи, слово, которым в источниках называют участников похода, переводится, скорее, как «ребята», а не «дети». А подростки 13-14 лет в те времена считались уже молодыми мужчинами – воинами.

Звонят церковные колокола и человек начинает визжать, хотя в иное время он спокоен, рассудителен и общителен. Рассказ для размышлений об окружающих нас людях. Так ли обманчиво первое приятное впечатление?

В поселении скваттеров, расположившемся у подножия холма Вершина Бурь, начали пропадать люди. Ходят слухи о таинственном существе, появляющимся только в ночь страшных гроз, которые притягивает особняк Мартенса, что покоится на вершине холма…

Генка очнулся в остывшей мыльной воде под неярким бледно-жёлтым светом лампы накаливания. Он тупо уставился в белую эмалированную поверхность в жёлтых разводах и понял, что уснул в ванне. Правое плечо отзывалось глухой ноющей болью: отлежал. Спать всё ещё хотелось. Безумно, безудержно…

Аудиокнига «Оживляя страхи» в озвучке Сергея Кальницкого состоит из двух рассказов «У страха нет глаз» и «Оживляя страхом сны».

Содержание:.

1. «У страха нет глаз».

Что происходит, если долго жить со своими страхами, порождая их, питая и оживляя?

Провинциальный город в ужасе: несколько человек обнаружены с идентично страшными увечьями – выжженные раны в глазных впадинах.

Валентине Александровне не спалось. Диван был жестким, из-за тонкой стены доносился тихий, но от этого не менее раздражающий, звук соседского телевизора, в окно незваным гостем стучал ветер, а в комнате подванивало гнилым мясом. Тянуло со стороны шкафа, за которым, должно быть, сдохла мышь.

После двенадцати часов в плацкартном вагоне тело ломило, а за левым глазом поселилась сверлящая боль, вспыхивала красной молнией.

Леону не везёт на арене цирка, его возлюбленная предпочитает проводить вечера с дрессированными пуделями, а соседи — сиамские близнецы — глумятся и насмехаются над ним. Но однажды всё меняется. Он становится величайшим иллюзионистом! Знать бы, какой ценой…

В маленьком кафе на одной из улочек современного Парижа прекрасная Дочь Тысячелетия Пандора пишет историю своей жизни - повесть о судьбе благородной римлянки эпохи Августа Цезаря и Тиберия, жри.

К чему на шоссе появляется черный пес и что за молодая пара сидит в бойнице старой крепости?

Разведчик по прозвищу Звездочет подбирает в Зоне раненого и, настигаемый стаей, доставляет его на Периметр к военным. Пришедший в сознание раненый несет полный бред - говорит о каком то СНГ, и не знает очевидных вещей: на дворе 2001 год и существует СССР. Но, как оказалось, это лишь вершина айсберга в хитросплетении стремительно развивающихся событий, затронувших не только Зону и людей в ней, но и внешний мир за Периметром, открывая историю ее возникновения и ставя вопрос - что она такое.

На новогоднем корпоративе вдруг поняла, что даже подруга, несмотря на сверхурочную работу, умудрилась заполучить парня… А я сумела завести лишь кота! И отчаянно скучала по своему Мандаринчику, пока другие веселились. Но стоило вернуться домой, как в мою жизнь ворвался ещё один брошенный субъект. На этот раз не котёнок, а молодой и привлекательный мужчина.

Андрей Рубанов – автор романов «Патриот», «Готовься к войне», «Хлорофилия», «Финист – ясный сокол», сборников рассказов «Стыдные подвиги» и «Жёстко и угрюмо». Лауреат премий «Национальный бестселлер» и «Ясная Поляна», финалист премии «Большая книга».

Герой романа «Сажайте, и вырастет», полный тезка автора, – успешный банкир, привыкший к дорогим вещам и элитным винам, – вдруг оказывается в машине, которая едет в изолятор «Лефортово».

Молодой человек, погруженный в свой воображаемый мир, пытается сочинять стихи, но ему мешает его сестра и отец...

«И как сквозь медузу проходит свет воды и каждое ее колебание, так все проникало через него, и ощущение этой текучести преображалось в подобие ясновидения…».