Цветок Америки

Было от чего гневаться царице Египта — она лишилась не только власти, но и мужа. Царь Эхнатон пренебрег Нефертити и как царицей-соправительницей, и как женщиной. Он приблизил к себе юного нежного Сменхкару, своего сводного брата, и Нефертити его возненавидела. Внезапно Эхнатон умирает. Нефертити пытается вернуть власть, но слишком многие влиятельные мужи не заинтересованы в этом.

Удивительная история нормандской крестьянки Жанны, которой Мессадье посвятил целую трилогию, разворачивается во Франции середины и конца XV века: от последних битв Столетней войны — до первых экспедиций в только что открытую Америку. Жанна вынуждена бежать из разоренной войной Нормандии в Париж. Здесь судьба вовлекает ее в интриги королевского двора, здесь ее ждет и любовь, и слава, здесь ей предстоит встретиться и с королем Карлом VII и с поэтом Франсуа Вийоном.

«Суд волков» — второй после «Розы и лилии» том трилогии. Бежав из разоренной войной Нормандии в Париж и пройдя через многие испытания, Жанна становится баронессой при дворе Карла VII, некогда коронованного ее великой тезкой Жанной д’Арк. Следующий виток ее пути приходится на правление сына Карла, Людовика XI, чей трон шатается под ударами мятежных герцогов.

Главный герой рассказа- паромщик Филипп Тюрин, убежденный коммунист и заслуженный коллективист. Однажды влюбился он в девушку по имени Марья. Завязались у них отношения, однако та на брак без венчания в церкви никак не соглашалась. А Тюрин подобные вещи презирал и считал темными, и вовсе ненужными, поэтому их пути разошлись. И вот однажды ,,,,,.

Москва — странный город. Принято ругать ее за суету и безалаберность. Но мало кто из покинувших ее не стремится вновь увидеть эти улицы, площади и переулки. Есть в этом какая-то тайна. Каков город — таковы и горожане. Характеры, населяющие роман, своеобразны, как своеобразно само пространство, где они живут: старинный район, необычный уже тем, что расположился `между двух левых берегов одной и той же реки`.

Этот роман — почти праздник для мизантропов и человеконенавистников, ищущих наиболее острые и беспринципные формы для выражения своей ненависти к миру, своей пресыщенности им. Полным праздником ему мешает быть все же слишком очевидная связь с изящной словесностью и, следовательно, пребывание в определенных рамках. В остальном лучшего и пожелать нельзя.

Жители молдавского села Ларга очень хотят уехать в Италию. Серафим Ботезату, к примеру, за 20 лет строжайшей экономии буквально на всем выучил итальянский язык и может вполне сносно на нем изъясняться — было бы с кем! Супруга отца Паисия, матушка Елизавета, напротив, уехала в эту Италию еще в 1999 году. Сначала горничной устроилась, а потом вышла замуж за какого-то местного жулика, Адриано.

Ежик и человек. История одного лета.

Молодая американская художница Сюзанна приезжает в Японию. И совсем неожиданно находит там свою любовь. Её возлюбленному нравится западный образ жизни, он интересуется западной культурой и обещает быть замечательным мужем, скроенным по западному образцу.Но в реальной жизни всё оказывается намного сложнее. Родители мужа не приняли брака своего сына с иностранкой.

В 1921 году в курзале заграничного курорта появился русский, вызвавший неподдельный интерес и сочувствие представителей других национальностей.

Профессия «литературный негр» на современном невольничьем рынке востребована как никакая другая в связи с модой на детективы, исповеди звезд, политиков и прочих «брендоносцев». То есть тех, кто сам или не успевает, или вообще не умеет писать. Но при этом о «литературных неграх» мы знаем значительно меньше, чем о других «нелегалах». Как попадают в это «рабство»? Почему человек соглашается работать на чужое имя, на чужой успех? Ответы на эти и многие другие вопросы вы найдете в «Литературной рабыне» — пожалуй, первом «романе без вранья» на эту, по многим причинам, запретную тему.

Если вы поклонник творчества Кристофера Мура, Михаила Успенского или Салтыкова-Щедрина, то эта книга для вас. «Дяди. Тети. И другие» — это смесь современных реалий и волшебства, щедро приправленная сатирой. Роман рассказывает о простых «дядях» и «тетях», забавных, нелепых и очень живых, в несколько необычных ситуациях. Каждый из них оказывается перед фаустовским выбором между добром и злом, от которого зависит их личное счастье.

О «Бедном рыцаре» Елены Гуро.

Прозрачность и просветление в «Бедном рыцаре» становятся признаком присутствия духа. Рыцарь-Дух входит в растения, животных и предметы: «И всегда было слезное просветление вещи». И, с другой стороны, признание жизни везде и во всем ведет к свету: «Кто все считает живым и все живое любит, никогда не останется в темноте».

Перед вами - страницы дневников Георгия Эфрона, младшего сына Марины Цветаевой. Он погиб при невыясненных обстоятельствах, едва достигнув 19 лет. На его короткую долю выпало столько потерь и страданий, что их с лихвой хватило бы на любую долгую жизнь. Оставшиеся дневники Мура (так называла Георгия мать, а за ней и все близкие) рассказывают, как формировалась личность юноши, как он мужал в противостоянии тяготам судьбы, раскрывают его врожденный литературный дар.

В шестьдесят лет жизнь только начинается! Сил столько — как не было в юности. Бегай вверх по лестнице, води машину, успевай по всем делам. В профессии, умудренный опытом и полный творческих планов, — ты на коне. О семейных отношениях говорить не принято, но то, что на седьмом десятке лет у отца рождается малыш, говорит само за себя. И все это не фантастика, если жить так, как учит Ф.Г.

Сначала был красный дождь: странные алые осадки из безоблачного неба, пронесшиеся на городами и народами, над всем миром. В течение нескольких панических часов все живое на земле переживает стремительную, кровавую смерть. Но Эмили Бакстер, молодая газетная журналистка, таинственным образом остается в живых – и теперь она одна.

Иллюзия нормальной жизни, которую она устраивает себе в Нью-Йорке, рассыпается, когда она понимает, что чудовищная, необъяснимая чума – всего лишь начало ее кошмара наяву.

Простите, ради бога, вы не хотите продать душу? А купить? Жаль. Я бы мог со скидкой… Нет, нет, ничего, я уже ухожу. Ухожу, унося в памяти честный и прямой ответ на честный и прямой вопрос. Это такая редкость в наши дни, битком набитые гнусными намеками на душевное равновесие, на посещение психоаналитиков… Не считая, разумеется, вульгарностей, достойных притона, но никак не светской беседы, а также попыток нанесения телесных повреждений разной степени.